ему
улыбнулось.
     - Твоя светлость нам всем как отец родной, - сказал Володыёвский, - и
мы тебе до гробовой доски верой и правдой служить будем.
     - Не  знаю,  не  придется ли  вскоре  всем,  кто  мне  служит,  пояса
затянуть,  -  заметил князь,  - ежели мои заднепровские имения разграблены
будут. Но покамест все, что мое, - ваше.
     - И  наши  состояния,   хоть  и  мелкопоместны  мы,  всегда  в  твоем
распоряжении! - воскликнул пан Михал.
     - И мое в том числе! - добавил Заглоба.
     - Пока в этом нет нужды,  -  ласково ответил князь. - Надеюсь, если я
последнее потеряю, Речь Посполитая хотя бы детей моих не оставит.
     Князя,  видимо, в ту минуту осенило прозренье. В самом деле, немногим
более  десяти  лет  спустя Речь  Посполитая отдала его  единственному сыну
лучшее,  что имела,  - корону, но покамест Иеремии и впрямь грозила потеря
всего огромного состоянья.
     - Ловко отделались!  - сказал Заглоба, когда они с Володыёвским вышли
от князя.  -  А ты еще и повышение получишь, уж будь уверен. Ну-ка, покажи
перстень.  Ого!  Да  ему не  меньше ста червонцев цена -  больно уж  хорош
камень.  Спроси  завтра  на  базаре у  какого-нибудь армянина.  При  таких
деньгах ешь-пей вволю,  да и прочие радости доступны.  Что скажешь, а, пан
Михал? Слыхал солдатскую поговорку: "Вчера жил, завтра сгнил!" Смысл-то ее
каков:  живи сегодняшним днем,  а вперед заглядывать не старайся.  Коротка
жизнь человеческая,  ох,  коротка,  пан Михал.  Главное,  ты теперь крепко
князю запал в  душу.  Он  бы дорого дал,  чтоб Скшетускому голову Богунову
презентовать,  а  ты  взял  да  преподнес на  блюде.  Жди  теперь  великих
милостей,  уж  поверь моему  нюху.  Мало  ли  князь рыцарям в  пожизненное
владение деревень роздал,  а  то и подарил навечно?  Что твой перстень!  И
тебе  должно кой-чего  перепасть,  а  там,  того  гляди,  князь какую свою
сродственницу отдаст тебе в жены.
     Володыёвский так и подпрыгнул.
     - Откуда тебе, сударь, известно...
     - Что известно?
     - Я  хотел сказать:  что  это вашей милости в  голову взбрело?  Разве
такое возможно?
     - А почему бы и нет? Иль ты не шляхтич? Или шляхтич шляхтичу неровня?
Мало,  что ли,  у магнатов родни среди шляхты? А сколько барышень из своих
домов  они  повыдавали  за  достойнейших  своих  придворных?   Кажется,  и
Суффчинский из  Сенчи на  дальней родственнице Вишневецких женат.  Все  мы
братья,  пан Михал,  да-да,  братья,  хоть и  одни другим служим,  ибо все
потомки Яфета,  и отличье лишь в том, у кого какая должность да состоянье,
а это дело наживное,  сам знаешь. Говорят, в других местах больше делается
между шляхтичами различий,  но  там  и  шляхта доброго слова не  стоит!  Я
понимаю,  собаки промеж собою разнятся:  легавые вислоухи, борзые поджары,
гончие голосом берут,  но мы как-никак не собачьего племени все же, шляхте
такое не пристало - упаси бог благородное наше сословие от эдакого позора!
     - Оно верно, - согласился Володыёвский, - но ведь Вишневецкие чуть ли
не королевский род.
     - А  ты разве не можешь королем быть избран?  Да вздумайся мне,  я бы
первый за тебя подпись поставил: вон пан Зигмунт Скаршевский клянется, что
за самого себя подаст голос, если только не заиграется в кости. Все у нас,
слава богу,  решается in liberis suffragiis*,  и лишь бедность наша,  а не
происхождение нам помехой.
     _______________
          * в свободном голосовании (лат.).

     - То-то и оно! - вздохнул пан Михал.
     - Что  поделаешь!  Кто  виноват,  что нас ограбили подчистую?  Того и
гляди,  протянем  ноги;  если  Речь  Посполитая не  измыслит  способа  нас
поддержать -  погибнем всуе!  И не диво, что самого наивоздержаннейшего по
натуре своей человека в таковых обстоятельствах потянет к рюмке. Кстати, а
не пойти ли нам,  пан Михал,  по стаканчику винца пропустить -  может,  на
душе повеселей станет?
     Так  беседуя,  они  дошли  до  Старого  Мяста  и  завернули в  винный
погребок,  где  у  входа толпилось десятка полтора челядинцев,  охранявших
хозяйские шубы и  бурки.  Там,  усевшись за стол и велев подать себе штоф,
друзья стали совещаться, что теперь, после гибели Богуна, делать.
     - Ежели Хмельницкий и  вправду от  Замостья отступит и  настанет мир,
княжна, почитай, наша, - говорил Заглоба.
     - Надо спешить к Скшетускому.  Теперь уж мы от него ни на шаг, покуда
девушки не отыщем.
     - Ясно, вместе поедем. Но сейчас-то до Замостья никак не добраться.
     - Что ж, обождем, лишь бы впредь господь милостью своей не оставил.
     Заглоба залпом осушил чарку.
     - Не оставит! - сказал он. - Знаешь, что я тебе скажу, пан Михал?
     - Что?
     - Богун убит!
     Володыёвский взглянул на приятеля с изумленьем:
     - Ба, кому ж, как не мне, об этом знать?
     - Дай тебе бог здоровья!  Ты знаешь,  и  я  знаю.  Я  глядел,  как вы
бились, а теперь гляжу на тебя - и все равно непрестанно хочется повторять
это себе снова,  потому как нет-нет,  а  подумается:  такое только во  сне
бывает!  Ух,  какой камень с  плеч свалился!