ь,  что такое служба, а сатисфакцию получишь, не сомневайся, малый не
робкого,  видно,  десятка,  как и все в русских хоругвях.  Угомонись, пока
добром просят.
     Харламп было еще покипятился,  но в конце концов,  уразумев, что либо
товарищей своих рассердит,  либо в  неравную с  драгунами схватку втравит,
обратился к Володыёвскому и сказал:
     - Дай слово, что ответишь на вызов.
     - Я  сам  тебя  вызову,  хотя бы  потому,  что  дважды одно и  то  же
повторять просишь.  Через три дня я к твоим услугам:  сегодня у нас среда,
стало быть, в субботу, в два часа. Выбирай место.
     - Здесь,  в Бабицах,  народу пропасть,  - сказал Харламп, - как бы не
вышли  какие impedimenta*.  Давай лучше в  Липкове:  там  спокойней и  мне
сподручнее - мы в Бабицах стоим на квартирах.
     _______________
          * препятствия (лат.).

     - А  вы  столь  же  большой  компанией  прибудете,   как  сегодня?  -
предусмотрительно осведомился Заглоба.
     - Нет,  зачем!  -  ответил Харламп.  -  Я  только с  родичами своими,
Селицкими, приеду. Да и вы тож, spero, пожалуете без драгун.
     - Это,  может,  у  вас на поединок являются с вооруженной охраной,  -
сказал пан Михал, - у нас так не принято.
     - Значит,  через три дня, в субботу, в Липкове? - повторил Харламп. -
Встречаемся у корчмы, а теперь - с богом!
     - С богом! - ответили Заглоба и Володыёвский.
     Противники разъехались мирно. Пан Михал в восторге был от предстоящей
забавы  и  пообещал  себе,   что  отрежет  литвину  усы  и  презентует  их
Подбипятке.  Остаток  пути  маленький  рыцарь  проделал  в  преотличнейшем
настроении. В Заборове он застал королевича Казимира, который приехал туда
поохотиться, но лишь издали поглядел на будущего монарха, поскольку спешил
обратно.   За  два  дня  управился  со  всеми  делами,  осмотрел  лошадей,
расплатился с Тшасковским,  вернулся в Варшаву и точно в срок,  даже часом
раньше,  явился в Липков,  сопровождаемый Заглобой и Кушелем,  который был
приглашен вторым секундантом.
     Подъехав к корчме,  которую держал еврей,  они зашли внутрь промочить
горло и за чаркой меду завели с хозяином беседу.
     - А что, пархатый, дома здешний пан? - спросил Заглоба.
     - Пан в городе.
     - А много у вас в Липкове стоит шляхты?
     - У  нас пусто.  Один только пан у  меня остановился,  сидит сейчас в
чулане - богатый пан с лошадьми и прислугой.
     - А отчего он не заехал в усадьбу?
     - Видать,  не знаком с  нашим паном.  Да и усадьба с месяц уже как на
запоре.
     - Может, это Харламп? - предположил Заглоба.
     - Нет, - ответил Володыёвский.
     - Ой, пан Михал, а мне сдается, он это.
     - С какой еще стати!
     - Пойду погляжу, кто таков. А давно у тебя пан этот?
     - Сегодня приехал, двух часов нету.
     - А откуда, не знаешь?
     - Не знаю,  издалека,  верно, - лошадей совсем загнал. Люди говорили,
из-за Вислы.
     - Почему ж он именно здесь, в Липкове, остановился?
     - Кто его знает?
     - Пойду взгляну, - повторил Заглоба, - вдруг кто знакомый.
     И,  подойдя к закрытой двери в чулан, постучал в нее рукоятью сабли и
спросил:
     - Можно войти, милостивый сударь?
     - А кто там? - отозвался изнутри голос.
     - Свои, - ответил Заглоба, приотворяя дверь. - Прошу прощения, может,
я не впору? - добавил он и просунул голову в щель.
     И вдруг отпрянул и захлопнул дверь,  точно смерть увидел. На лице его
отобразились одновременно ужас  и  безмерное изумление;  разинув  рот,  он
уставился на друзей безумным взглядом.
     - Что с тобой? - спросил Володыёвский.
     - Тише! Ради Христа, тише! - проговорил Заглоба. - Там... Богун!
     - Кто? Да что с тобою, сударь?
     - Там... Богун!
     Оба офицера вскочили как ужаленные.
     - Ты что, братец, ума решился? Опамятуйся: кто там?
     - Богун! Богун!
     - Быть не может!
     - Чтоб мне не сойти с этого места! Клянусь богом и всеми святыми.
     - Чего же ты всполошился?  - сказал Володыёвский. - Коли так, значит,
господь его нашим препоручил заботам.  Успокойся,  сударь.  Ты уверен, что
это он?
     - Как  в  том,   что  с  тобой  говорю.   Своими  глазами  видел:  он
переодевался.
     - А он тебя видел?
     - Не знаю, нет как будто.
     У Володыёвского сверкнули глаза точно угли.
     - Эй,  ты! - тихо позвал он корчмаря, махнув рукою. - Поди сюда! Есть
еще оттуда выход?
     - Нету, только один, через эту комнату.
     - Кушель!  К окну!  -  шепотом приказал Володыёвский. - Теперь ему от
нас не уйти.
     Кушель, ни слова не говоря, бросился вон из комнаты.
     - Успокойся,  сударь любезный,  -  сказал Володыёвский. - Не за тобой
пришла костлявая,  по его душу.  Что он тебе может сделать?  Ничего ровным
счетом.
     - Да это я от изумления никак не опомнюсь!  -  ответил Заглоба, а про
себя подумал:  "И  вправду,  чего мне  страшиться?  Пан  Михал под боком -
пускай Богун боится!"
     И, напыжась грозно, схватился за саблю.
     - Ну, пан Михал, теперь ему никуда не деться!
     - Да он ли это? Мне все не верится. Что ему здесь делать?
     - Хмельницкий его прислал шпионить. Это уж как пить дать! Погоди, пан
Михал.  Давай схватим его и поставим условие:  либо он отдает княжну, либо
мы его предаем правосудию.
     - Лишь бы княжну отдал, а там черт с ним!
     - Ба!  А не мало ли нас?  Всего двое да Кушель третий.  Он свою жизнь
дешево не продаст, и люди при нем е