и и  с Хмелем соединились,  но сперва все надо разведать!  Кабы
нашелся кто,  кому Ярема не страшен, да отправился в разъезд и языка взял,
я б тому молодцу полну шапку золотых червонцев насыпал.
     - Я пойду, батька Максим, но не червонцев ради, а за славой казачьей,
молодецкой.
     - Ты моя правая рука,  а  идти желаешь?  Быть тебе у казаков,  добрых
молодцев,  головою,  потому как Яремы не страшишься.  Иди,  сокол, а потом
проси,  чего хочешь.  И еще я тебе скажу:  кабы не ты,  я бы сам пошел, да
нельзя мне.
     - Нельзя, б а т ь к у, уйдете - ребята крик подымут, скажут, спасаете
шкуру, и разлетятся по белу свету, а я пойду - прибодрятся.
     - А конников много попросишь?
     - Нет, - с малой ватагой и укрыться легче, и тишком подкрасться, но с
полтыщи молодцев возьму,  а уж языков я вам приведу, головой ручаюсь, и не
простых солдат, а офицеров, от которых все узнать можно.
     - Езжай быстрее.  В  Каменце уже из пушек палят ляхам на радость и на
спасение, а нам, безвинным, на погибель.
     Выйдя  от  Кривоноса,  Богун  тотчас  принялся  готовиться в  дорогу.
Молодцы  его,   как  водилось,   пили  мертвую  -   "покуда  костлявая  не
приголубит",  - и он с ними пил, наливался горелкой, буйствовал и шумел, а
под  конец повелел выкатить бочку дегтя и,  как был,  в  бархате и  парче,
бросился в нее, раз-другой с головой окунулся и крикнул:
     - Ну, вот и черен я, как ночь-матушка, не увидеть меня ляшскому оку.
     Потом, покатавшись по награбленным персидским коврам, вскочил на коня
и  поехал,  а  за  ним  припустили под  покровом тьмы верные его  молодцы,
напутствуемые криками:
     - На славу!  Н а  щ а с т я!
     Между тем  Скшетуский добрался до  Ярмолинцев;  там,  встретив отпор,
учинил над  горожанами кровавую расправу и,  объявив,  что наутро подойдет
князь Ярема, дал отдых утомленным лошадям и людям.
     После чего, созвав товарищей на совет, сказал им:
     - Покамест господь  к  нам  благоволит.  Судя  по  страху,  обуявшему
мужичье,  смею предположить, что нас везде за княжеский авангард принимают
и верят,  будто главные силы идут следом.  Надо подумать,  как бы и впредь
обман не  открылся:  еще  кто заприметит,  что один и  тот же  отряд всюду
мелькает.
     - А долго мы так разъезжать будем? - спросил Заглоба.
     - Пока не узнаем, каковы намеренья Кривоноса.
     - Ба, эдак можно и к сражению не поспеть в лагерь.
     - И так может случиться, - ответил Скшетуский.
     - Весьма прискорбно,  -  заявил Заглоба.  -  Под  Староконстантиновом
только вошли в охоту! Немало, конечно, мы там бунтовщиков положили, но это
все равно что льву мышей давить! Так и чешутся руки...
     - Погоди, сударь, может, тебя впереди поболе, нежели ты думаешь, ждет
сражений, - серьезно ответил Скшетуский.
     - О! А это quo modo? - с явным беспокойством спросил старый шляхтич.
     - В  любую минуту на врага можно наткнуться,  и,  хоть не для того мы
здесь,  чтобы  ему  оружием  преграждать  дорогу,  защищать  себя  все  же
придется.  Однако вернемся к  делу:  расширить надо  круг  наших действий,
чтобы сразу в  разных местах о  нас слыхали,  непокорных для пущего страху
кое-где вырезать и слухи распускать повсюду - потому, полагаю, следует нам
разделиться.
     - И я того же мнения,  -  подхватил Володыёвский, - будем множиться у
них на глазах -  и  те,  что побегут к  Кривоносу,  о тысячах рассказывать
станут.
     - Твоя милость,  пан поручик,  нами командует -  ты и распоряжайся, -
сказал Подбипятка.
     - Я через Зинков пойду к Солодковцам,  а смогу, то и дальше, - сказал
Скшетуский.  -  Наместник Подбипятка отправится вниз,  к  Татарискам,  ты,
Михал, ступай в Купин, а пан Заглоба выйдет к Збручу под Сатановом.
     - Я? - переспросил Заглоба.
     - Так точно.  Ты человек смекалистый и на выдумки гораздый:  я думал,
тебе  такое дело  по  вкусу придется,  но,  коли  не  хочешь,  я  Космачу,
вахмистру, отдам четвертый отряд.
     - Отдашь,  да только под моим началом! - воскликнул Заглоба, внезапно
сообразив,  что получает командованье над отдельным отрядом.  - А если я и
задал вопрос, то лишь потому, что с вами жаль расставаться.
     - А  достаточно  ли  у  тебя,   сударь,   опыта  в  ратном  деле?   -
полюбопытствовал Володыёвский.
     - Достаточно ли  опыта?  Да  аист  еще  вашу  милость отцу с  матерью
презентовать не замыслил, когда я уже многочисленнее этого водил разъезды.
Всю жизнь прослужил в  войске и доселе бы не ушел,  кабы в один прекрасный
день заплесневелый сухарь колом не стал в  брюхе,  где и  застрял на целых
три года.  Пришлось за животным камнем податься в  Галату;  в свое время я
вам об  этом путешествии расскажу во  всех подробностях,  а  сейчас пора в
дорогу.
     - Поезжай,  сударь,  да  не  забудь впереди себя слух пуск