е по лагерю кружили слухи, будто хан перешел Днепр и о двести тысяч
конь денно и нощно поспешает на запад, а князь Доминик все не появлялся.
     Похоже  было,  что  войскам,  расположенным  под  Чолганским  Камнем,
придется  противостоять силам,  пятикратно их  превосходящим,  и,  потерпи
региментарии пораженье,  ничто уже не  помешает врагу вторгнуться в  самое
сердце Речи Посполитой - подступить к Кракову и Варшаве.
     Кривонос  потому  особенно  был  опасен,  что,  если  б  региментарии
захотели продвинуться в  глубь  Украины,  он,  идучи  от  Каменца прямо на
север,  на Староконстантинов,  заградил бы им путь обратно,  и уж тогда бы
польское войско оказалось между двух огней.  Оттого Скшетуский и  решил не
только разузнать побольше о  Кривоносе,  но  и  постараться его задержать.
Сознавая важность своей задачи,  от  выполнения которой во многом зависела
судьба всего войска,  поручик без  колебаний готов был поставить на  карту
свою жизнь и жизнь своих людей, хотя намеренье молодого рыцаря с отрядом в
пятьсот  сабель   остановить  сорокатысячную  Кривоносову  рать,   которую
поддерживали белгородские и  добруджские орды,  граничило с  безумьем.  Но
Скшетуский  был  достаточно опытный  воин,  чтобы  не  совершать  безумных
поступков,  к тому же понимал прекрасно, что, начнись сраженье, не пройдет
и часу, как горстка его людей будет сметена клокочущей лавиной, - и потому
обратился к  иным средствам.  А именно:  первым делом распустил слух среди
собственных солдат,  будто  они  -  лишь  передовой отряд дивизии грозного
князя,  и  этот  слух  распространял повсюду:  на  всех хуторах,  во  всех
деревнях и  местечках,  через которые лежал путь отряда.  И действительно,
весть эта с  быстротою молнии полетела вниз по  течению Збруча,  Смотрыча,
Студеницы, Ушки, Калусика, достигла Днестра и, словно подхваченная ветром,
понеслась дальше,  от Каменца к  Ягорлыку.  Ее повторяли и турецкие паши в
Хотине,  и  запорожцы в  Ямполе,  и  в  Рашкове татары.  И снова прогремел
знакомый клич:  "Идет Ярема!",  от которого замирали сердца мятежников,  и
без того дрожавших от страха, не уверенных в завтрашнем дне.
     В достоверности этого слуха никто не сомневался.  Региментарии ударят
на Хмеля, а Ярема на Кривоноса - это подсказывал ход событий. Сам Кривонос
поверил -  и у него опустились руки.  Что теперь делать? Идти на князя? Но
ведь под Староконстантиновом и дух был иной у черни,  и сил больше, однако
же  они  были разбиты,  едва унесли ноги с  кровавой бойни.  Кривонос знал
твердо,  что  его  молодцы будут насмерть стоять против любого войска Речи
Посполитой и  против  всякого  полководца,  но  стоит  показаться Яреме  -
разлетятся, словно от орла лебединая стая, словно степные перекати-поле от
ветра.
     Поджидать  князя  под  Каменцем  было  еще  хуже.  И  решил  Кривонос
двинуться к востоку,  -  к самому Брацлаву!  -  чтобы,  избежав встречи со
своим заклятым врагом, соединиться с Хмельницким. Правда, он понимал, что,
сделавши такой крюк,  ко времени вряд ли поспеет, однако, по крайней мере,
загодя  будет  знать,  чем  окончится дело,  и  позаботится о  собственном
спасенье.
     А  тут  ветер принес новые вести,  будто Хмельницкий уже  разгромлен.
Слухи эти - как и прежние - намеренно распускал сам Скшетуский.
     В  первую минуту несчастный атаман совсем растерялся,  не  зная,  что
делать.  Но  потом решил,  что тем паче надо идти на  восток да поглубже в
степи забраться:  вдруг там на татар наткнется и под их крылом схорониться
сможет?
     Однако  прежде  всего  захотел Кривонос эти  слухи  проверить и  стал
спешно  выискивать  среди  своих  полковников  надежного  и   бесстрашного
человека, которого можно было б отправить в разъезд за "языком".
     Но задача оказалась нелегкой:  "охотников" не находилось, к тому ж не
на всякого атаман мог положиться,  а послать надлежало такого, который бы,
попадись он неприятелю в руки, ни на огне, ни на колу, ни на колесе планов
бегства не выдал.
     В конце концов Кривонос нашел такого человека.
     Однажды ночью он велел позвать к себе Богуна и сказал ему:
     - Послушай, Иван, дружище! Ярема идет на нас с великою силой - знать,
погибель наша неминуча.
     - И я слыхал, что идет. Мы с вами, б а т ь к у, об том уже толковали,
только зачем погибать-то?
     - Н е  з д е р ж и м о. С другим бы справились, а с Яремой не выйдет.
Боятся его ребята.
     - А я не боюсь, я целый его полк положил в Василевке, в Заднепровье.
     - Знаю,  что не боишься.  Слава твоя молодецкая, казачья, его княжьей
стоит,  да только я ему не дам бою -  не пойдут ребята...  Вспомни, что на
раде говорили,  как на меня с саблями да кистенями кидались:  мол, я их на
верную смерть вести задумал.
     - Пошли тогда к Хмелю, там и крови, и добычи будет вдоволь.
     - Говорят, Хмеля уже региментарии разбили.
     - Не  верю я  этому,  батька Максим.  Хмель хитрый лис,  без татар не
ударит на ляхов.
     - И мне так думается,  да надобно знать точно.  Мы б тогда треклятого
Ярему обош