чней
иметь не может.  А  то,  что я вашу милость с ответом не отрядил,  так это
лишь  потому,  что  сам  ехать собирался,  дабы  любови волю  дать  и,  не
откладывая долее, браком вековечным с милой соединиться. И нету таких крыл
на свете и полета такого нету, каким бы я туда лететь не желал к сердешной
моей...
     - Отчего ж не летишь?
     - Оттого,  что перед битвой поступать мне так не пристало. Я солдат и
шляхтич, потому и о долге помнить обязан...
     - Но теперь-то битва позади, ergo... можем двинуться хоть сейчас...
     Пан Ян вздохнул.
     - Завтра ударим на Кривоноса...
     - Вот этого я,  сударь,  не  понимаю.  Побили вы  молодого Кривоноса,
пришел старый Кривонос; побьете старого Кривоноса, придет молодой этот (не
ко сну будь помянут!)...  Богун;  побьете его, придет Хмельницкий. Что же,
черт побери!  Если так дальше пойдет,  тогда тебе,  ваша милость, лучше на
одной сворке с паном Подбипяткой ходить; простофиля с целомудрием плюс его
милость Скшетуский,  summa facit*:  два простофили и  целомудрие.  Уймись,
сударь,  не то,  ей-богу,  я первый княжну подбивать стану, чтобы она тебе
рога наставила;  ведь там же пан Енджей Потоцкий,  как увидит ее, аж искры
из ноздрей сыплет:  того и гляди,  заржет по-лошажьи.  Тьфу,  дьявольщина!
Ежели бы мне какой сопляк говорил,  который в  битвах не бывал и репутацию
завоевать себе хочет,  я  бы  его понял,  но  ты-то,  ваша милость,  крови
налакался,  что волк,  а под Махновкой, как мне рассказывали, прикончил не
то дракона какого-то адского,  не то людоеда. Juro** этим месяцем голубым,
что ты,  ваша милость,  чего-то  крутишь или же таково вошел во вкус,  что
кровь брачному ложу предпочитаешь.
     _______________
          * итого (лат.).
          ** Клянусь (лат.).

     Пан  Скшетуский  невольно  глянул  на  месяц,   плывший  по  высокому
сверкающему небу, точно серебряный кораблик.
     - Ошибаешься,  сударь,  -  сказал он,  помолчав.  -  Ни  кровью я  не
упиваюсь,  ни  репутацию тоже не  зарабатываю,  а  только не  пристало мне
бросать товарищей в  тяжелую минуту,  когда хоругвь nemine excepto* должна
быть.  В том честь рыцарская,  а это дело святое. Что же войны касательно,
она наверняка затянется, ибо слишком уж голытьба из грязи в князи полезла;
однако,  если на помощь Кривоносу идет Хмельницкий,  будет передышка.  Или
Кривонос нам  завтра проиграет,  или  нет.  Если проиграет,  то  с  божьей
помощью  надлежащую науку  получит,  а  нам  потом  следует идти  в  места
поспокойнее,  чтобы тоже отдышаться немного. Что ни говори, уже два месяца
мы не спим,  не едим, только сражаемся да сражаемся день и ночь, крова над
головою не  имея,  всем  капризам стихий подвергаясь.  Князь -  полководец
великий,  но  и  благоразумный.  Не пойдет он на Хмельницкого,  располагая
несколькими тысячами против тьмы.  Известно мне также,  что двинется он на
Збараж,  там  откормится,  солдат  новых  соберет,  шляхта  со  всей  Речи
Посполитой к  нему сойдется -  и  лишь тогда только мы  пойдем на решающее
сражение,  так что завтра последний трудовой день, а послезавтра уже смогу
я  с вашей милостью и с легким сердцем в Бар двинуться.  И еще скажу я для
успокоения твоего,  что  Богун  этот  самый  никоим образом к  завтрему не
поспеет и в битве участия не примет,  а хоть и примет,  я полагаю, что его
холопская звезда  не  только  рядом  с  княжеской,  но  и  рядом  с  моей,
рыцарской, померкнет.
     _______________
          * в полном составе (лат.).

     - Он  же  просто Вельзевул во плоти.  Говорил я  тебе,  что толчеи не
люблю,  но  он  толчеи похуже,  хотя,  repeto,  не столько страх,  сколько
омерзение я к нему испытываю. Ладно. Поговорили, и хватит! Завтра, значит,
мужикам спины выдубим,  а  потом ходу в Бар!  Ой!  Станут же те прелестные
глазки сиять, conspicientes* вашу милость! Ой! Будет же это личико пылать!
Признаюсь я тебе,  сударь,  что и меня по ней тоска терзает, ибо я ее, как
отец,  люблю.  И неудивительно. Сынов legitime natos** у меня нету, имение
аж в Турцех,  где поганские комиссары его разворовывают, так что живу я на
белом  свете сиротою и  на  старости лет,  наверно,  к  пану  Подбипятке в
Мышикишки в приживальщики пойду.
     _______________
          * завидев (лат.).
          ** законнорожденных (лат.).

     - По-другому будет оно,  об этом не беспокойся.  За то, что ты сделал
для нас, не знаю даже, сумеем ли мы сполна благодарностью отплатить.
     Дальнейшему разговору помешал какой-то  офицер,  спросивший,  проходя
мимо:
     - А кто там такой стоит?
     - Вершулл!  -  воскликнул Скшетуский,  узнав  его  по  голосу.  -  Из
разъезда?
     - Точно. А сейчас от князя.
     - Что нового?
     - Завтра битва.  Неприятель запруду расширяет, мосты на Стыри и Случи
наводит, добраться до нас непременно хочет.
     - А князь что на это?
     - "Ладно" - говорит!
     - И ничего больше?
     - Ничего.  Мешать не  велел.  А  там топоры аж  гудят!  До утра будут
работать.
     - Языка привел?
     - Семерых.  Все показывают,  что о Хмельницком слыхали, мол, идет, но
еще якобы далеко. Ночь-то какая!
     - Да  уж  светлее светлого!  А  как ты себя чувствуешь после незадачи
сегодняшней?
     - Кости болят. Иду благодарить Геркулеса нашего, а потом спать, устал
очень. Вздремнуть бы часика два!
     - Спокойной ночи!
     - Спокойной ночи!
     - Ступай и  ты,  ваша милость,  -  сказал пан  Скшетуский Загло