пруда,  во мгновение
растянувшись долгою линией,  с  яростью ударили на княжеские хоругви.  Бой
завязался от самой кромки пруда до поворота реки и  заболоченных лугов,  в
это мокрое лето покрытых водою.
     Черни и низовым предстояло или победить, или погибнуть, имея за собою
воду, к которой теснил их натиск пехоты и конницы.
     Когда двинулись вперед гусары,  пан  Заглоба,  хотя страдал одышкой и
толчеи не любил,  бросился,  зажмурившись, вместе с остальными, ибо ничего
другого делать ему не оставалось, а в голове его только и мелькало: "Здесь
не надуешь!  Никак не надуешь!  Дурак с  удачей,  умный с  потерей!" Потом
взяла его злость и на войну,  и на казаков,  и на гусар,  и вообще на весь
свет.  Он стал ругаться и  молиться.  Ветер свистел у него в ушах,  спирая
дыхание.  Вдруг  лошадь  его  на  что-то  наткнулась,  он  ощутил какую-то
преграду,  открыл глаза -  и что же увидел?  Вот они,  косы,  сабли, цепы,
глаза,  усы  и  сплошь  багровые  лица...  И  все  какое-то  неотчетливое,
неизвестно чье,  все  дергающееся,  скачущее,  бешеное.  Тогда  обуяло его
крайнее остервенение и  по поводу этого самого противника,  и потому,  что
они  не  убираются  ко  всем  чертям,  а  наскакивают и  вынуждают Заглобу
сражаться.  "Желали -  получайте!"  -  подумал он  и  принялся без разбору
махать саблей направо и  налево.  Иногда сабля просто рассекала воздух,  а
иногда чувствовалось,  что клинок врезается во что-то мягкое. Вместе с тем
он  понимал,  что  все  еще  жив,  и  это  необычайно ободряло его.  "Бей!
Убивай!!"  -  ревел Заглоба,  как буйвол,  и в конце концов лютые мужицкие
обличья исчезли из  глаз,  вместо них увидел он  множество спин,  шапочных
донцев, а вопли - разве что ушей ему не раздирали.
     "Бегут! - пронеслось у него в голове. - Они же бегут! Бегут!"
     Тогда вскипела в нем небывалая отвага.
     - Воры! - крикнул он. - Так-то вы шляхте сопротивляетесь!
     И кинулся вслед бегущим,  многих опередил и,  вмешавшись в их гущу, с
большим уже толком взялся за дело. Между тем соратники его приперли врагов
к  густо поросшему деревами берегу Случи и  гнали их  вдоль этого берега к
дамбе, из-за недостатка времени никого не беря в плен.
     Внезапно  пан   Заглоба  почувствовал,   что  лошадь  под  ним  стала
упираться, и вместе с тем что-то тяжелое, свалившись на него, обмотало ему
голову, так что оказался он в полной темноте.
     - Милостивые государи! Спасайте! - крикнул он, колотя лошадь пятками.
     Конь, как видно уставши нести тучного всадника, только постанывал, но
с места не сходил.
     Пан Заглоба слышал вопли и клики мчавшихся мимо всадников, затем весь
этот ураган пролетел, и установилось некоторое затишье.
     И  снова  мысли,  словно быстрые стрелы татарские,  замелькали в  его
мозгу.
     "Что это? Что случилось? Иисусе Христе! В плен меня взяли, что ли?"
     И  на  лбу его выступил холодный пот.  Похоже,  ему обмотали голову в
точности так же,  как сам он в  свое время сделал это Богуну.  А  тяжесть,
ощущаемая на плече, - рука гайдамака. Но почему его никто не уводит или не
приканчивает? Почему он стоит на месте?
     - Пусти, хамское отродье! - крикнул пан Заглоба сдавленным голосом.
     Молчанье.
     - Пусти, хам! Я дарю тебе жизнь!
     Никакого ответа.
     Пан  Заглоба снова  ударил  пятками в  конские бока.  Безрезультатно!
Упнувшаяся животина раскорячилась еще больше и осталась стоять.
     Тогда крайнее бешенство охватило несчастного пленника и достав нож из
висевших на поясе ножен, он нанес страшный удар в тыл за собою.
     Нож, однако, пропорол только воздух.
     Тут  Заглоба схватился обеими руками за  обмотавший ему голову плат и
решительно сорвал его.
     Что такое?
     Гайдамаков не  видать.  Вокруг ни души.  Лишь вдали в  дыму виднеются
летящие  красные драгуны Володыёвского,  а  в  нескольких верстах за  ними
поблескивают доспехи гусар, сгоняющих с поля к воде недобитых.
     Зато у ног пана Заглобы лежит полковое запорожское знамя.  Как видно,
удиравший казак отшвырнул его,  и случилось так,  что древком оно легло на
плечо пану Заглобе, а полотнищем накрыло ему голову.
     Увидев все это и поняв что к чему, сей муж сразу же опомнился.
     - Ага!  -  сказал он.  -  Я захватил знамя.  А что?  Может,  я его не
захватил?  Ежели справедливость в этой битве не прикончат, тогда награду я
получу всенепременно.  О хамы!  Счастье ваше,  что подо мною конь упнулся.
Ошибался я,  думая,  что  на  хитрость следует  полагаться более,  чем  на
храбрость. Сгожусь в войске и я кой для чего - сухари есть каждый может. О
господи!  Снова сюда какая-то свора мчится.  Не сюда, сучьи дети, не сюда!
Чтоб этого коня волки съели!.. Бей!.. Убивай!..
     И  в  самом  деле,   новый  отряд  казаков,  завывая  нечеловеческими
голосами,  мчался к  пану  Заглобе,  а  по  пятам за  ними неслись латники
Поляновского.  И  весьма вероятно,  что  пан  Заглоба нашел бы  смерть под
копытами, когда бы