Божественной и Дхиан-Коганической Мыслью.
     1565 «Клеточные Души и Душа Клеток» Геккеля. „Pedigree of Man", перевод 
Авелинга, см. стр. 136, 150.
     1566 См. infra отчет Катрефажа о Геккеле, приведенный в Отделе П. «Предки, 
предложенные Человечеству Наукою».
     1567 Точно выражаясь, дю Буа-Рэймонд – агностик, но не материалист. Он 
весьма яро протестовал против материалистической доктрины, утверждающей, что 
умственные феномены не более, нежели просто результат молекулярных движений. 
Наиболее точное физиологическое знание строения мозга не являет нам ничего 
«кроме материи в движении», утверждает он: «мы должны идти дальше и признать 
совершенно непонятную природу психического принципа, который нельзя 
рассматривать, как простой результат материальных причин».
     1568 См.«Настоящее Положение Эволюции», Геккеля, ор. cit., стр. 23, 24, 
296, 297, примечания.
     1569 Ор. Cit., стр. 34, 35, 36.
     1570 «Мера за меру», действие II, сцена 2.
     1571 «Knowledge», Январь 1882.
     1572 Т. Гёксли, «Место Человека о Природе», стр. 57
     1573 Ор. Cit., «Доказательства Эволюции», стр. 273.
     1574 Автор соч. «Современная Наука и Современная Мысль».
     1575 Ор. cit., стр. 102–103.
     1576 Ор. cit., II, 12. Перевод Уильсона.
     1577 Ор. cit., стр. 104. В этом, как было показано в Первой Части, 
«Современная Наука» также была предварена Архаической Наукой далеко за пределы 
ее суждений.
     1578 Там же, стр. 104–106.
     1579 «Anthrop», третье издание, стр. 11.
     1580 Теософы припомнят, что по Оккультному Учению, так называемые, Пралайи 
циклов являются лишь «Обскурациями», в течение которых Природа, т. е., все 
видимое и невидимое на отдыхающей Планете, остается в status quo. Природа 
отдыхает и дремлет, при чем на ней не происходит никакой разрушительной работы, 
даже если и не производится активная работа. Все формы, так же как и их 
астральные образы, остаются, какими они были в последнюю минуту ее деятельности.
 «Ночь» Планеты почти не имеет сумерек, предшествующих ей. Она захвачена, 
подобно огромному мамонту настигшим его обвалом, и остается в дремоте и 
застывшей до следующей зари своего нового Дня – весьма краткого, воистину, по 
сравнению с Днем Брамы.
     1581 Это будет осмеяно, ибо не будет понято нашими современными учеными; 
но каждый оккультист и теософ легко уяснит себе этот процесс. Никакая 
объективная форма ни на Земле, ни во Вселенной, не может существовать без 
своего астрального прообраза, который раньше не был бы уже оформлен в 
пространстве. От Фидия и до скромнейшего ремесленника керамического искусства, 
каждый скульптор должен, прежде всего, создать образец в своем уме, затем 
очертить его размеры, и только тогда может он воспроизвести его в трехмерной 
или объективной форме. И если человеческий ум является живым доказательством 
таких последовательных стадий в процессе Эволюции, то как может быть иначе, 
когда дело касается Разума и творческих сил Природы?
     1582 См. «A Modern Zoroastrian», стр. 103.
     1583 «Теория Дарвина» в «Pedigree of Man», стр. 22.
     1584 «The Age and Origin of Man».
     1585 «Man before Metals» стр. 320. «Международные Научные Серии».
     1586 «Philosophy of Language» Дарвина, 1873.
     1587 Сравни его «Descendenzlehre und Darwinismus», стр. 283.
     1588 «A Modern Zoroastrian», стр. 136.
     1589 Таким образом оказывается, что в своем устремлении, доказать наше 
благородное происхождение от катаррхинского «бабуна», школа Геккеля отодвинула 
эпоху доисторического человека на миллионы лет назад. (См. «Pedigree of Man», 
стр. 273). Оккультисты выражают свою благодарность науке за такое подтверждение 
наших учений.
     1590 Это неудачный комплимент по отношению к геологии, которая является 
такой же точной наукой, как и астрономия – исключая, может быть, ее слишком 
рискованных хронологических вычислений. Прежде всего, она наука «описательная», 
в противовес науке «отвлеченной».
     1591 Такие новые слова, как «перигенезис пластид» и «пластидуальные души» 
(!), и другие, менее красивые, изобретенные Геккелем, могут быть весьма 
научными и правильными, поскольку они выражают весьма ясно представления, 
созданные его собственной яркой фантазией. Но как факты они, однако, остаются 
для его коллег, не обладающих таким воображением, мучительно кэногенетическими 
– применяя его собственную терминологию, т. е., для истинной науки они являются 
ошибочными теориями, поскольку они черпаются из «эмпирических источников». 
Потому, когда он пытается доказать, что «происхождение человека от других 
млекопитающихся, преимущественно, от катаррхинских обезьян, есть дедуктивный 
закон, неизбежно вытекающий из индуктивного закона теории происхождения», 
(«Антропогенезис», стр. 392, приведено в «Pedigree of Man», стр. 295.), – то 
его не менее просвещенные противники (дю Буа-Рэймонд, например) имеют право 
усмотреть в этих словах простую игру слов: «testimonium paupertatis 
естественной науки» – как сам он жалуется, говоря, в свою очередь, о 
«поразительном невежестве» дю Буа-Рэймонда. (См. «Pedigree of Man», примечания 
на стр. 295, 296).
     1592 «Pedigree of Man», стр. 273.