нам сейчас известны? Время покажет это»1615.
       Несомненно и, таким образом, оно оправдает антропологию оккультистов. А 
пока что Бойд Даукинс, в своем рвении оправдать «Происхождение Человека» 
Дарвина, полагает, что он открыл ни более и ни менее, нежели «недостающее 
звено» – в теории. Скорее благодаря теологам, нежели геологам, человек почти до 
1860 года рассматривался как реликвия, древность которой не превышает 6000 лет 
ортодоксального Адамического периода. Карма, однако, судила, чтобы именно, 
французский аббат – Буржуа – нанес этой удобной теории даже худший удар, нежели 
тот, который был нанесен ей открытиями Бушэ де Перт'а. Каждому известно, что 
аббат открыл и вынес на свет основательное доказательство того, что человек 
существовал уже во время Миоценского периода, ибо кремни, носящие несомненные 
признаки обработки человеком, были выкопаны из слоя Миоценского периода. 
Приводим слова автора «Современная Наука и Современная Мысль».
       «Они должны были быть обработаны человеком или, как предполагает это 
Бойд Даукинс, дриопитекус'ом, или же какой-либо иной антропоидной обезьяной, 
одаренной разумностью, настолько превышающей разумность гориллы или шимпанзе, 
что она могла сделать эти инструменты. Но, в таком случае, проблема была бы 
разрешена, и недостающее звено открыто, ибо подобная обезьяна легко могла бы 
быть предком человека Палеолита»1616.
       714] Или – потомком человека Эоценского периода, что является вариантом, 
противопоставленным этой теории. А пока что дриопитекус, одаренный столь 
прекрасными умственными способностями, должен быть еще открыт. С другой стороны,
 раз существование человека Неолита и Палеолита стало абсолютной достоверностью,
 и тот же самый автор справедливо замечает:
       «Если 100,000,000 лет прошли с тех пор, как земля стала достаточно 
отвердевшей, чтобы поддерживать растительную и животную жизнь, то Третичный 
период мог длиться 5,000,000 лет; или 10,000,000 лет, если порядок, 
способствующий жизнеспособности, продолжался, как думает это Лайэлль, по 
крайней мере, на протяжении 200,000,000 лет»1617, –
то почему бы не испробовать другую теорию? Как гипотезу отнесем человека к 
концу Мезозойских времен – допустив argumenti causa, что тогда существовали 
(гораздо более поздние) обезьяны высшего типа! Это дало бы совершенно 
достаточно времени человеку и современным обезьянам уклониться от мифической 
«более антропоидной обезьяны», и даже последняя могла бы выродиться в тех, 
которых мы видим подражающими человеку, употребляя «сучья деревьев в виде 
дубинки и разбивая кокосовые орехи молотами из камней»1618. Некоторые дикие 
горные племена в Индии строили свои жилища на деревьях точно так же, как 
гориллы строят свои берлоги. Вопрос, который из двух, зверь или человек, стал 
подражателем другого, едва ли подлежит обсуждению, даже допуская теорию Бойда 
Даукинса. Впрочем, фантастичность этой теории вообще признана. Но имеется 
возражение, что тогда как в Плиоценском и Миоценском периоде существовали 
настоящие человекообразные обезьяны и бабуны, и человек, несомненно, был в те 
времена современником первых – хотя, как мы видим, правоверная антропология все 
еще не решается, даже при наличии фактов, поместить его в эру дриопитекуса, 
который позднее
       «рассматривался некоторыми анатомистами, как тип более высокий в 
некоторых отношениях, чем шимпанзе или горилла»1619, –
тем не менее, в Эоценский период не было найдено других окаменелостей, 
относящихся к раскопанным приматам или к останкам питекоидных видов, исключая 
нескольких вымерших видов лемуроидов. Также мы находим намеки на то, что 
дриопитекус мог быть «недостающим звеном», хотя мозг этой твари подтверждает 
эту теорию так же мало, как и мозг современной гориллы. (См. также заключения 
Годри).
       715] Теперь мы хотели бы спросить – кто из ученых готов доказать, что 
человек не существовал в начале Третичного периода? Что именно могло помешать 
его присутствию? Едва тридцать лет тому назад с негодованием отрицалась 
возможность его существования раньше, нежели шесть или семь тысяч назад. Ныне 
отказывают допустить его в Эоценский период. В следующем столетии, вероятно, 
будет выдвинут вопрос – не был ли человек современником «летающего дракона», 
птеродактиля, плезиозавра и игуанодона, и т. д. Но прислушаемся к отголоску 
науки:
       «Теперь ясно, что, как по анатомическому сложению, так и в силу климата 
и окружающих условий везде, где жили антропоидные обезьяны, мог жить также и 
человек или другая тварь, которая явилась предком человека. С анатомической 
точки зрения, человекообразные обезьяны и простые обезьяны являются такими же 
особыми видоизменениями типа млекопитающегося, как и человек, на которого они 
походят костяком и мускулатурой; и физический животный человек есть просто 
пример четверорукого типа, выработавшего способность стоять на ногах, так же 
как и более объемистый мозг»1620....... Если он мог выжить, как мы это знаем, в 
жестоких условиях и чрезвычайных превратностях Ледникового периода, то нет 
основания думать, что он не мог жить в полу-тропическом климате Миоценского 
периода, когда благотворный климат простирался даже до Гренландии и 
Шпицбергена»1621.
       Тогда как большинство ученых, непримиримых в своем убеждении в 
происхождении человека от «вымершего антропоидного млекопитающегося», не хотят 
допустить даже простую основательность какой-либо иной теории, нежели теории об 
общем предке для человека и дриопитекуса, приятно увидеть в труде настоящего 
научного значения, такое поле для соглашения. Действительно, поле это настолько 
широко, насколько оно может быть при этих обстоятельствах, то есть, не 
подвергаясь немедленной опасности быть сбитым с ног волною прилива научной