| |
которая основана 702] на предположении fiat Lux ex nihilo, – и пытается удивить
мир своей дикой теорией; и так как известно, что теория эта исходит из мозга
ученого, то она принимается на слепую веру, как весьма звучная и как результат
науки.
Неужели же Оккультизм должен страшиться подобных оппонентов? Конечно нет.
Ибо с подобными теориями истинная наука обходится не лучше, нежели
эмпирическая наука поступает с нашими. Геккель, задетый в своем тщеславии
замечаниями дю Буа-Рэймонда, не устает публично сетовать на нападки последнего
на его фантастическую теорию происхождения. Расточая похвалы по поводу
«чрезвычайно богатого запаса эмпирических доказательств», он называет тех,
«признанных физиологов», которые восстают против каждой его теории, извлеченной
из этого упомянутого «запаса» – невежественными людьми, и заявляет:
«Если многие, и среди них даже несколько известных ученых,
придерживаются мнения, что вся филогения есть воздушный замок, и
генеалогические древа [от обезьян?] лишь пустая игра воображения, то, говоря
так, они лишь обнаруживают свое неведение о том богатстве эмпирических
источников, на которые мы уже ссылались»1592.
Мы открываем Словарь Вебстера и читаем определение, данное там слову
«эмпирический»:
«Зависит лишь от наблюдения или опыта, не принимая во внимание
притязаний современной науки и теории».
Это может быть приложимо к оккультистам, спиритуалистам, мистикам и т. д.
Дальше:
«Эмпирик; тот, кто ограничивает себя применением результатов своих
личных наблюдений [пример этому Геккель]; тот, кому не достает знания....
Невежественный и не имеющий диплома практикант; обманщик; шарлатан».
Никогда ни один оккультист или «маг» не был награжден худшими эпитетами.
Тем не менее, оккультист остается на своей метафизической почве и не стремится
включить свое знание, плоды своего личного наблюдения и опыта, в разряд точных
наук современной учености. Он держится в пределах своей законной сферы, где он
является мастером. Но что же следует думать о крайнем материалисте, обязанность
которого ясно лежит перед ним, но употребляющем такое выражение, как:
«Происхождение человека от других млекопитающихся и, в особенности,
непосредственно от катаррхинской обезьяны, есть дедуктивный закон, неизбежно
вытекающий из индуктивного закона Теории Происхождения»1593.
«Теория» есть просто гипотеза, суждение, но не закон. Говорить противное,
будет одной из многих вольностей, допускаемых в настоящее время учеными. Они
провозглашают нелепость и затем прикрывают ее щитом науки. Дедукция из
теоретического суждения есть не 703] более, чем суждение на основании суждения.
Сэр Уилльям Гамильтон уже доказал, что слово теория в настоящее время
употребляется
«весьма свободно и в ненадлежащем смысле.... что оно может превратиться
в гипотезу, гипотеза же обычно употребляется как еще один термин для
предположения, тогда как термины «теория» и «теоретический» должны бы
употребляться, как противопоставление терминам практика и практический».
Но современная наука замалчивает это утверждение и высмеивает эту идею.
Философы, материалисты и идеалисты в Европе и Америке могут согласиться с
эволюционистами, что касается до происхождения человека, но теория эта никогда
не сделается общей истиной для серьезного метафизика; и последний бросает вызов
материалистам в том, что им не удастся доказать их произвольных предположений.
Очень легко доказать, что обезьянья тема1594 Фогта и Дарвина, на которую
последователи Гёксли и Геккеля, за последнее время, сочинили такие
необыкновенные вариации, гораздо менее научна – находясь в противоречии с
основными законами самой этой темы, – нежели наша тема может быть представлена
когда-либо такой. Пусть читатель обратится дашь к превосходному труду «L'Espece
Humaine» французского натуралиста де Катрефажа, и наше утверждение будет тотчас
же проверено.
Кроме того, ни один человек, если только он не крайний материалист, не будет
колебаться в выборе между Эзотерическим учением, касающимся Происхождения
Человека, и теориями Дарвина. Вот описание «Ранних Прародителей человека»,
данное Дарвином:
«Когда-то они должны были быть покрыты волосами, при чем оба пола имели
бороды; их уши, вероятно, были остроконечными и могли двигаться; и тела их были
снабжены хвостом, обладающим надлежащими мускулами. Их члены и тела приводились
в движение многочисленными мускулами, которые в настоящее время проявляются
лишь иногда, но нормально имеются среди четвероруких.... Ступня была тогда
цепкой, если судить по состоянию большего пальца у утробного плода; без
сомнения, наши прародители были лесными жителями, строили свои жилища на
деревьях и обитали теплую, изобилующую лесами, страну. Самцы имели огромные
собачьи клыки, которые служили им страшным оружием»1595.
704] Дарвин связывает человека с типом хвостатых катаррхинов
(catarrhines):
«и, следовательно, отодвигает его по скале эволюции на целую ступень
назад. Английский натуралист не довольствуется утвердиться на основе своих
собственных доктрин и, так же как и Геккель, в этом вопросе ставит себя в
прямое противоречие с одним из основных законов, составляющих главное
очарование Дарвинизма».
Далее ученый натуралист-француз доказывает, как нарушается этот основной
закон. Он говорит:
«В действительности, по теории Дарвина, трансмутации происходят не в
|
|
