названные Силы не имеют ничего общего с так называемым «Сотворением», то зачем 
называть их Элохимами (Алхим) множественным словом; Божественными Работниками и 
Энергиями (?????????), пламенными небесными камнями (lapides igniti coelorum) и 
в особенности Держателями Мира (?????????????), Владыками или  Правителями Мира 
(Rectores Mundi), Колесами Мира (Rotae),  Офанимами, Пламенами и Силами, Сынами 
Бога (Б' не Алхим), Бдительными  Советниками и пр.?
       Часто утверждают и, как всегда несправедливо, что Китай, почти столь же 
древняя страна, как и Индия, не имел Космогонии. Сожалеют, что она не была 
известна Конфуцию, и что буддисты расширили свою Космогонию, не вводя в нее 
личного Бога723. И-Цзин, «самая суть древней мысли и объединенный труд наиболее 
почитаемых мудрецов», не содержит определенной Космогонии. Тем не менее, она 
существовала в Китае и весьма определенная. Но в силу того, что Конфуций не 
признавал будущей жизни724 и китайские буддисты отвергают идею Единого Творца, 
признавая Единую Причину и ее бесчисленные следствия, они ложно понимаются 
верующими в Личного Бога. «Великий Предел», как начало всех «изменений» 
(перевоплощений), есть кратчайшая и, может быть, наиболее внушительная из всех 
Космогоний для тех, кто, подобно конфуцианам, любят добродетель ради нее самой 
и стараются творить добро бескорыстно, без 475] постоянного ожидания награды и 
выгоды. «Великий Предел» Конфуция производит «Два Лика». «Эти Два порождают, в 
свою очередь, «Четыре Лика»; эти последние «Восемь Символов». Сетуют, что хотя 
конфуциане и подразумевают под ними «Небо, Землю и человека в миниатюре», мы же 
можем видеть в них все, что угодно. Несомненно так, и это одинаково относится 
ко многим символам, особенно к символам позднейших религий. Но те, кто знают 
нечто об оккультных числах, видят в этих образах, «хотя и грубый, все же символ 
гармоничной, последовательной эволюции Космоса и его Существ, как небесных, так 
и земных. И каждый, кто изучил числовую эволюцию в первобытной космогонии 
Пифагора – современника Конфуция – не преминет усмотреть ту же идею в его 
Триаде, Тетрактисе и Декаде, исходящих из Единой и одинокой Монады. 
Христианские биографы Конфуция высмеивают его за то, что он «говорит о 
прорицании» перед и после этого отрывка, и приводят его слова:
       «Восемь символов определяют добрую и злую судьбу, и они ведут к великим 
деяниям. Нет более великих образов, достойных подражания, нежели Небо и Земля. 
Нет изменений больших, нежели четыре времени года (подразумевая Север, Юг, 
Восток и Запад). Нет более лучезарных пространственных образов, нежели Солнце и 
Луна. В изготовлении полезных вещей никто не выше мудреца. В определении 
счастья и несчастья нет ничего выше прорицающих соломинок и черепахи»725.
       Потому «прорицающие соломинки» и «черепаха», «символический ряд линий», 
и великий мудрец, наблюдающий за тем, как они становятся один и два, и два 
превращаются в четыре, и четыре в восемь, а другие ряды в «три и шесть», – 
злобно высмеяны только потому, что его мудрые символы не поняты.
       Так автор указанного сочинения и его коллеги, без сомнения, будут 
издеваться над Станцами в нашем тексте, ибо они содержат, именно, ту же мысль. 
Архаическая карта Космогонии полна линий в конфуцианском стиле, концентрических 
кругов и точек. Тем не менее, все они изображают чрезвычайно отвлеченные и 
философские понятия Космогонии нашей Вселенной. Во всяком случае, они, может 
быть, ближе ответят требованиям и научным целям нашего века, чем 
космогонические заметки Св. Августина и почтенного Бэды, хотя они были 
опубликованы около тысячи лет позднее Космогонии Конфуция.
       Конфуций, один из величайших мудрецов древнего мира, верил 476] в 
древнюю магию и сам применял ее; «если принять за истину утверждения Цзя-Юй», 
то «он восхвалял ее до небес в И-Цзин», так говорит нам почитающий его критик. 
Тем не менее, даже в его век, за 600 лет до Р. Хр. Конфуций и его школа учили о 
шаровидности нашей Земли и даже гелиоцентрической системе; тогда как через 
трижды 600 лет после китайского философа, Папы римские угрожали и даже сжигали 
«еретиков» за подобное же утверждение. Над ним издеваются за то, что он говорит 
о «Священной Черепахе». Но непредубежденный человек не увидит большой разницы 
между черепахой и ягненком, как кандидатов на священность, ибо оба они не более,
 нежели символы. Бык, Орел726 и Лев, и иногда Голубь, суть  «священные 
животные» в Западной Библии. Первые три группируются  около Евангелистов; 
четвертый, присоединенный к ним человеческий  Лик, представляет Серафима, то 
есть, «Огненного Змия», вероятно,  Агатодемона гностиков.
       Подбор этот любопытен и показывает, насколько парадоксальны были первые 
христиане в своем выборе символов. Ибо почему избрали они эти символы 
египетского язычества, когда Орел упоминается в Новом Завете лишь один раз, 
когда Иисус говорит о нем, как о пожирателе падали727, а в Ветхом Завете он 
назван нечистым; когда Лев сравнивается с Сатаною и оба представлены рыкающими, 
ища кого бы пожрать; а волы изгоняются из храма? С другой стороны, Змий, 
выдвинутый, как пример мудрости, считается теперь символом Дьявола. По истине, 
можно сказать, что эзотерическая жемчужина религии Христа, униженная 
христианской теологией, избрала странную и неподходящую раковину, чтобы 
родиться в ней и развиться из нее.
       Как уже объяснено, Священные Животные и Пламена или Искры, внутри 
Священной Четверицы, относятся к Прообразам всего, что содержится во Вселенной 
и в Божественной Мысли, в Корне, являющем совершенный Куб или основание Космоса,
 коллективно и индивидуально. 477] Все они имеют оккультное отношение к 
первичным Космическим Формам и первым конкретностям, к работе и эволюции 
Космоса.
       В самых ранних индусских экзотерических Космогониях творит даже не 
Демиург, ибо в одной из Пуран сказано:
       «Великий Зодчий Мира дает первый импульс вращательному движению нашей