обручен, и другого выбора не было. Если избранник продолжал настаивать на 
сохранении статуса холостяка, то должен был уплатить солидный штраф. Кое-где 
закон переняли, но в России о нем и не слыхивали. Молодые подчинялись 
родительской воле. При подборе супругов старшие исходили в основном из 
сословных и имущественных интересов, а там "стерпится, слюбится". Дети были 
готовы к подобному решению своей судьбы и, несмотря на внушительное число 
романтических историй о разбитых сердцах в отечественной литературе, браки по 
родительскому расчету часто оказывались счастливыми.
Холостая жизнь, если судить по пословицам, особой прелести не представляла.
Не женат - не человек. Холостой - полчеловека. Холостому помогает боже, а 
женатому хозяйка поможет. И в раю жить тошно одному. Холостой - простой, женат 
- богат, а вдовец - что зяблец. Живешь - не с кем покалякать; помрешь - некому 
поплакать. Бездетный умрет, и собака не возьмет (не взвоет). Семья воюет, а 
одинокий горюет. Одному спать - и одеяльце не тепло.
Замужняя жизнь тоже предпочиталась девичеству.
Не та счастлива, которая у отца, а та счастлива, которая у мужа. Худ мой Устим, 
да лучше с ним. Худ мой мужилка, а завалюсь за него - не боюсь никого. С ним 
горе, а без него - вдвое. Хоть лыками сшит, да муж. За мужа завалюсь, всем 
насмеюсь, никого не боюсь. Побереги, бог, мужа, не возьмет нужа. Дай Бог - с 
кем венчаться, с тем и кончаться.
А уж коли пошла речь о пословицах, то представлен в них и весьма иронический 
взгляд на брак.
Был у меня муж Иван - не приведи бог и вам. Вздурился,
женился, где покаялся, тут и удавился. В девках сижено - плакат; замуж хожено - 
выто. Женишься раз, а плачешься век. Жениться недолго, да бог накажет, долго 
жить прикажет.
Совершались браки и по воле высочайших особ. Цари и великие князья женили своих 
приближенных, сами подбирая им невест, а царицы подыскивали женихов для девушек,
 живущих в царицыном окружении. Устройство судеб занимало значительное место в 
быту самодержцев, и женская половина отдавалась этому занятию со всем пылом и 
рвением, присущим слабому полу, когда речь заходит о сватовстве и женитьбе.
Сватовство августейшего лица воспринималось как величайшая милость, и отказ был 
невозможен, даже если брак не казался желательным. Помните покорность боярина 
Ржевского в "Арапе Петра Великого" А. С. Пушкина.
"-... Да за кого ж царь сватает Наташу?
- За арапа Ибрагима.
Старушка ахнула и сплеснула руками...
- Батюшка-братец...не погуби ты своего родимого дитяти, не дай ты Наташеньки в 
когти черному диаволу.
- Я сказал, что власть его с нами, а наше холопье дело - повиноваться ему во 
всем".
Немного о беглых свадьбах, которые случались на Руси редко. В этих "скоропетых" 
браках священник (разумеется, недаром) венчал пару с нарушением каких-нибудь 
правил - без предварительного оглашения, проверки документов; были случаи 
сочетания близких родственников (например, среди предков композитора 
Рахманинова: венчались двоюродные брат и сестра). Всегда находился "заштатный 
поп, известный на сто верст кругом тем, что он венчал встречного и поперечного, 
и притом также мало соображаясь со временем, узаконенным Церковью". (Н. С. 
Соханская в сб. "Дача на Петергофской дороге").
Подобные свадьбы совершались чаще по тайной любви и соглашению молодых людей, 
когда нет и не может быть родительского благословения: то ли из-за неравенства 
сословий и состояний, коварства жениха, желавшего завладеть приданым, ослушания 
воле родителей и пр., то ли, наоборот, по причинам согласованным (стремление 
скрыть беременность и пр.). Порой эти браки сопровождались различными, весьма 
романтическими обстоятельствами, вплоть до погони.
Самым, пожалуй, трогательным в русских свадьбах было то, что "свадебные обряды 
изображали вступление жениха и невесты в иную жизнь и представляли как бы 
торжественное возведение их в новое достоинство. Они имели подобие с 
возведением старинных князей в достоинство их власти, а потому жених носил 
название князя, а невеста - княгини", - писал Н. И. Костомаров об обычаях наших 
предков XVI-XVII веков. В последующие столетия эта традиция особенно не 
изменилась, и любой самый мелкий чиновник мог, пусть на короткий срок, ощутить 
себя владыкой, распоряжающимся свадебными чинами, как когда-то удельные князья 
распоряжались своими приближенными и податными людьми. В старые времена это 
были свадебные тысяцкий (по В. Далю - род выборного головы, старшины из 
крестьян...) После свадьбы - всякий тысяцкий. Старший свадебный чин /тысяцкий, 
больший и меньший боярин, дружка, поддружье и дворецкие; бояре, все гости, 
поезжане/; обычно это крестный, он же и посаженный отец жениха; он 
распорядитель поезда, меняет кольца четы, платит за свадьбу и привозит домой 
молодых), сидячие бояре и боярыни, свадебные дети или поезжане.
Вот как проходили старинные свадьбы. Перед поездкой в церковь жениха и невесту 
сажали на мех. Свахи чесали им волосы, смачивая гребень в вине или крепком меде.
 Затем их осыпали хмелем или зерном с деньгами, после чего зажигались 
богоявленской свечой брачные свечи. В церковь отвозилась своя посуда с хлебным 
вином, которое священник трижды давал испить жениху и невесте. На третий раз 
жених бросал посуду и топтал ее ногами. Затем брачные свечи слепляли и ставили 
в головах постели новобрачных в кадку с пшеницей. Там свечи оставались целый 
год.
Помещение - сенник, где надлежало спать молодым, убирался следующим образом: по 
стенам ставились иконы, в каждый угол втыкалась стрела, на каждую стрелу