консервативной и либеральной оппозиции. Ох-
раняя государство, консерваторы, заявлял Ф.,
отказались от своих религиозных корней, в то
время как либералы, обладая избытком техни-
ческих знаний и опыта, не понимали того, что
государство и закон имеют абсолютную мета-
физическую ценность. В результате им не хва-
тило твердой воли и убежденности, способной
противостоять большевикам, Ф. также сетовал
на пассивность русской религиозной культуры.
В этой и других своих статьях он воспринимал
революцию как симптом разложившейся наци-
ональной души, что, по его мнению, вытекало
из процесса секуляризации Европы и, как след-
ствие этого, упадка христианской гуманистиче-
ской традиции.

Ф. не был удовлетворен своей трилогией. В
его позднейшие работы были внесены измене-
ния, которые, помимо прочего, обуславлива-
лись и переменами во внутренней жизни само-
го Ф. То, что Ф. в дореволюционный период на-
зывал <идеал-реализмом>, в начале 1930 пре-
вратилось в <религиозный онтологизм>, Горь-
кий опыт революции и эмиграции заставлял Ф.
в поисках ответа на волновавшие его вопросы
все чаще обращаться к религии. В статье <Я и
мы> он непосредственно связывал жизнь инди-
видуума с жизнью сообщества и предлагал
персоналистическое обоснование социальной
жизни, что в дальнейшем (в <Непостижимом>)
стало одним из элементов его философской
картины мира. Таким образом, всеединство
<Предмета знания> становилось персональным
всеединством и персональным Богом.

С годами творчество Ф. все более приобре-
тало исповедальные черты. Он доказывал, что
Бог непостижим вне связи с ним. Ф. утверж-
дал, что страдание, воспринимаемое как воз-
можность приблизиться к Богу, может быть
благотворным: при этом он отмечал, что это -
его собственный опыт. Будет, видимо, справед-
ливым сказать, что в работе <Непостижимое>
Ф. пытался дать феноменологическое описание
своего собственного религиозного опыта. Этот
труд создавался под сильным влиянием теории
<совпадения противоположностей> Николая
Кузанского. Ф. доказывал, что знание зависит
от сопоставления и выявления связей, от срав-
нения объектов изучения с их противополож-
ностями. Рассуждение нуждается в диалоге,
учете различных мнений, следовательно,
уважение к иной точке зрения является оп-
ределяющим для человеческого общения. Этот
вывод был его ответом на философские тео-
рии фашизма и коммунизма, исключающие оп-
позицию.

Ф. полагал, что истоки трагедий XX в. могут
быть найдены не только в политических, но и в
философских течениях, и в своих работах пы-
тался это раскрыть, особенно откровенно - в
работах периода 2-й мировой войны. Велико-
лепный образец христианской апологетики
представляет его сочинение <С нами Бог>, по-
священное преимущественно вопросам связей
человека с Богом, реальности присутствия Бога
в человеческой жизни и его провиденциально-
му участию в мирских делах. Работа была напи-
сана в начале войны, когда казалось весьма
смелым иметь столь оптимистический взгляд на
взаимоотношения человека и Бога. В самые тя-
желые дни своей жизни и жизни человечества
XX столетия Ф. призывал к христианизации
политической и социальной жизни, к созданию
христианских обществ, привносящих новый
дух в вероисповедание. Наиболее всесторонне
и тщательно продуманная концепция его виде-
ния послевоенного мира дана в работе <Свет во