<убежденной большевичке>, но П. никогда та-
ковой не была. Скорее всего, ее поступками
руководило отсутствие каких-либо убеждений,
самоотверженная любовь к мужу, а также
<звездное> пристрастие к безбедному сущест-
вованию (на суде было доказано, что ее расхо-
ды более чем в 10 раз превышали гонорары).

П. не была красива - яркие черные глаза
выделялись на деревенском широкоскулом ли-
це с большим ртом и слегка вздернутым носом.
Внешность служила объектом для карикатури-
стов, высмеивавших <фабрично-кухарочную пе-
вицу>. Музыкальные критики указывали на сла-
бые вокальные данные, отсутствие <школы>,
музыкального образования, неразвитый вкус.
Но все это не помешало П., выросшей в рус-
ском кафешантане, стать кумиром не только
самой широкой публики, но и элитарных, высо-
кообразованных кругов. <По мне ...не считайте
П. певицей, отрицайте у нее голос - не все ли
равно? Дело в том, что она чарующе прекрасно
сказывает народные песни и былины... и я ви-
жу, чувствую <калужскую дорогу> с разбой-
ничками, и словно обоняю братину зелена ви-
на, которую пьет-не-перепьет ухарь-купец.
Песни П. для национального самосознания и
чувства дают в тысячу раз больше, чем все гу-
нявые голоса гунявых националистов, взятых
вместе>, - писал театральный критик А.Ку-
гель. При всем художественном несовершенст-
ве многих песен, отмеченных примитивностью
напевов, сентиментальностью, слезливостью
текстов, стихийный дар П. окрашивал их по-
длинным, глубоким драматизмом. С годами она
научилась владеть своим небольшим от приро-
ды голосом, гибким и сочным меццо-сопрано,
передавать им сотни оттенков и настроений.
Задушевный полушепот переходил в удалые де-
ревенские выкрики (почти <белый звук>), мяг-
кие приглушенные тембры сменялись драмати-
чески обостренными, резкими. Присущее П.
мастерство речитатива, насыщенного правдой
чувств, сравнивали с шаляпинским. При этом
естественность <сказа>, декламационность,
драматизм общего рисунка органически сочета-
лись с музыкальной напевностью, свойствен-
ной устной деревенской традиции. Романтиче-
ские баллады, раздольные русские песни, сен-
тиментальные городские шлягеры переплавля-
лись в недрах ее души и таланта, создавая <ил-
люзию русской силы, русского простора, рус-
ской хватки и порой - скорби, что в ней луч-
ше всего>. Покоряла (а в эмиграции особенно)
ее великолепная русская речь, особый южно-
русский, звонкий говор. Выразительные руки,
запечатленные в скульптуре Коненкова, допол-
няли впечатление. Пальцы, как-то по-особому
сцепленные, страдали, шутили, смеялись. Умела
быть вовремя неподвижной, вовремя двинуться
с чисто русской степенностью и природным
изяществом.

Репертуар П., широкий и разнообразный,
представлен в различных нотных изданиях. Бо-
лее 60 песен записаны на пластинки. Среди
них песни эпического склада - <Есть на Волге
утес>, <Славное море, священный Байкал>,
<Дубинушка>, <Из-за острова на стрежень>; ис-
торические повествования - <Варяг>, <Среди
лесов дремучих>; песни народной печали -
<Умер, бедняга, в больнице военной>, <Когда
на Сибири займется заря.,.>, <Мучит, терзает
головушку бедную...>; <городские> песни мало-
известных композиторов - В.Бакалейникова,
своего аккомпаниатора А.3аремы (его песня
<Шумел, звенел пожар московский> десятиле-
тиями сохранялась в репертуаре П.). Исполняла
она и песни веселые, танцевальные, удалые -
<Калинка>, <Всю-то я вселенную проехал>,