мощи голодающим при украинском ЦИКе. В го-
лодный 1921 был обвинен в занижении нормы
продовольственного налога, откомандирован в
Москву на должность научного сотрудника в
Наркомземе. В июле 1922 арестован на улице,
а в октябре вместе с другими <неблагонадеж-
ными> выслан из России.

П. не представлял для себя жизни вне Рос-
сии, поэтому считал, что лишив его родины,
большевики не могли нанести ему удара <более
тяжелого и мучительного, более тяжкого и ос-
корбительного>. Жил в Риге, Праге, Берлине.
Внимательно следил за тем, что происходило в
России, написал ряд работ: брошюра <Почему я
не эмигрировал>, статьи <К вопросу о социаль-
ной трансформации России> (СЗ, 1923, № 16),
<Родина и эмиграция> (Воля России, 1925,
№ 7-11); <Опыт национализации> (Там же,
1926, № 8/9, 10, 12/1) и др. По оценке Ми-
люкова, эти выступления П. <были страстным и
красноречивым призывом к эмиграции - ...вер-
нуться в Россию, - хотя бы <духовно>. П. звал
не к примирению с большевизмом, а к продол-
жению борьбы с ним, но в форме и методами,
которые должны были трезво учитывать проис-
ходившие в России изменения и неудачный
опыт прошлого. Интеллигенция, считал П., дол-
жна проделать громаднейшую идеологическую
работу, найти новые аргументы в защиту преж-
них идеалов, которые доходили бы до сердца и
ума народных масс в России, проживавших в
условиях большевистского социального экспе-
римента.

Отрицательно относясь к методам и средст-
вам, которыми пользовались большевики, к их
диктатуре, он вместе с тем как убежденный
сторонник сильной государственной власти и
принципа национализации отдавал должное
большевикам за то, что они воссоздали рус-
скую государственность <во всей полноте>:
восстановили государственный аппарат, утвер-
дили в массовом сознании людей расшатанный
революциями и гражданской войной авторитет
государственной власти; осуществили национа-
лизацию важнейших отраслей народного хо-
зяйства. Он был категорически не согласен с
теми экономистами и публицистами, которые
высказывались за распродажу в частную собст-
венность <национальных имуществ>, считая,
что если даже национализация и плановое хо-
зяйство и не приведут к социализму, то они мо-
гут во всяком случае <помочь России перейти к
высшим формам капитализма, не возвращаясь
к тому <классическому>, даже <чумазому> ка-
питализму, ...который, ...уже отжил свой век>.
Выступления П., поддержанные Е.Кусковой, пи-
сателем М.Осоргиным и рядом др. представите-
лей левой эмиграции, составили вторую, после
<сменовеховства>, волну возвращенства рус-
ской эмигрантской интеллигенции на родину. В
ответ на обвинения в готовности пойти на со-
глашательство с большевистским режимом П.
писал, что не отказывается от <своего миросо-
зерцания>, что по-прежнему считает, что <чело-
веческая личность должна быть поставлена во
главу угла всего общественного строительства>.
Он сохранял веру в свои идеалы демократии и
социализма, в то, что борьба за них начнется
вновь, но уже <с новых позиций и начнется на
той почве, какую представляет из себя новая
Россия>. П. стремился в Россию, чтобы увлечь
своими идеалами молодежь, оторвав ее <от мо-
нархизма и большевизма>. После трехлетнего
пребывания в эмиграции П. подал в берлинское
советское полпредство заявление о своем же-
лании вернуться на родину, но получил отказ.
Через год подал заявление в пражское пол-
предство и в августе 1927 получил предложе-