образием стилистики - от едкой шутки до до-
бродушной насмешки. О. выступал и в качестве
критика, обладавшего отменным литературным
вкусом и безошибочно отличавшего модные од-
нодневки от значительных явлений литературы,
Трезво оценивал положение дел в эмигрант-
ской литературе, сознавал неизбежное паде-
ние ее художественного и нравственного уров-
ня, Пристально следил за литературой в СССР,
полагая, что ее расцвет <еще придет> и видя ее
преимущество в том, что <есть для кого пи-
сать>.

Сам О. в 30-е выпустил три романа: <Свиде-
тель истории> (1932), <Книга о концах> (1935)
и <Вольный каменщик> (1937). Два первых -
художественное осмысление на автобиографи-
ческом материале революционных умонастрое-
ний молодежи начала века. Судьбы гибнущих
героев подтверждают обреченность и безнрав-
ственность террористической борьбы. В <Книге
о концах> О. подвел итог жертвенно-идеали-
стическому этапу революции, описанному в
<Свидетеле истории>, который отмечен черта-
ми авантюрно-приключенческого романа, инди-
видуальным психологизмом; в роли <свидетеля>
предстает отец Яков Кампинский, чьи воззре-
ния на жизнь обусловлены народным здравым
смыслом.

В 1914 в Италии О, был посвящен в масон-
ство; в мае 1925 вошел в русскую ложу <Се-
верная Звезда>, подчиненную <Великому Вос-
току Франции>, в 1938 стал ее мастером. Вы-
ступал против политизации масонских лож, в
ноябре 1932 организовал независимую ложу
<Северных Братьев>. С этими страницами био-
графии О. связана повесть <Вольный камен-
щик>, в которой образ русского обывателя-
эмигранта, увлеченного благородными идеала-
ми всеобщего братства, противостоит мещан-
ски-расчетливой среде парижан. Повесть инте-
ресна привнесением в эпическое повествова-
ние приемов кинематографа и газетного жанра,

Все творчество О. пронизывали две заду-
шевные мысли: страстная любовь к природе,
пристальное внимание ко всему живущему на
земле и привязанность к миру обыкновенных,
незаметных вещей. Первая мысль легла в осно-
ву очерков, печатавшихся в <Последних ново-
стях> за подписью <Обыватель> и составивших
книгу <Происшествия зеленого мира> (София,
1938), Очеркам присущ глубокий драматизм:
на чужой земле автор превращался из <любов-
ника природы> в <огородного чудака>, протест
против технотронной цивилизации соединялся
с бессильным протестом против изгнанничест-
ва. Воплощением второй мысли явилось биб-
лиофильство и коллекционирование. О. собрал
богатейшую коллекцию русских изданий, с ко-
торыми знакомил читателя в цикле <Записки
старого книгоеда> (окт. 1928- янв. 1934), в
серии <старинных> (исторических) рассказов,
вызывавших нередко нападки из монархиче-
ского лагеря за непочтение к императорской
фамилии и особенно к церкви.

Прямой наследник демократической тради-
ции русской литературы, О. в своих историко-
литературных изысках не делал поправок на
изменившиеся русские реалии. Читатели и кри-
тики восхищались слегка архаизированным
языком этих рассказов; <у него был безоши-
бочный слух на русский язык>, - отмечал
М. Вишняк', М.Алданов, называя стиль книги
воспоминаний О. <Времена> превосходным,
жалел, что не может <процитировать из нее це-
лые страницы>. Из воспоминаний, над которы-
ми работал О., до войны были опубликованы