рухнул в пучину голода и крови>; большевизм
- <это только заключительный аккорд тысяче-
летнего безумия>. <Потухшим маяком> стали
для Н. и надежды на спасительный Запад.
<Главный трагизм нашего положения, - писал
он, - мы не знаем, что делать, куда идти>. Со-
ветский критик В.Полонский заметил, что на-
звание книги неплохо передает положение рус-
ской эмиграции, блуждание во мраке самого
писателя.

Поняв безысходность своего положения в
зарубежье, Н. склонился к <сменовеховству>, а
в начале 30-х отмежевался от монархизма. В
брошюре <Национальная слава и национальный
позор. О Николае II> (Брюссель, 1933) писал о
последнем царе как о личности, <которую хо-
телось бы вырвать из нашего прошлого>, осуж-
дал его как виновника небывалого разорения
страны, вызвавшего революцию. Брошюра
<Глупость или измена? Открытое письмо Ми-
люкову> (Брюссель, 1930) - памфлет на ка-
детского лидера: <Вы, старик..., уже стоящий в
могиле..., рветесь к власти..., в ослеплении сво-
ем метите себя в преемники Сталина>; претен-
зии П.Милюкова Н. называл <старческим слабо-
умием>. Придя к выводу о невозможности воз-
врата России к прошлому, Н. стал мечтать о
возвращении на родину: <Самая заветная те-
перь мечта моя - это какая-нибудь глухая ды-
ра, где можно спрятаться вдали от всего>; ему
виделись в то же время мрачные картины рос-
сийской действительности: <разрушено все, го-
лод в Поволжье, неизбежны войны>, <будет
жизнь наша сера, как безводная пустыня>. В
1926 Н. просил предоставить ему советское
гражданство. Эту эволюцию писателя усилива-
ло чувство изолированности в эмиграции, о ко-
торой он писал: <Я знаю эмиграцию... это душ-
ное болото, мертвечина ее поражает>. Издан-
ная в 1935 в Тяньцзине (Китай) книга <Неглу-
боко уважаемые> - беллетризованные запи-
ски об эмиграции, в которых в нелестном свете
предстают и писатели - М.Алданов, И.Бунин,
Д. Мережковский, К.Бальмонт и др. В финаль-
ную часть книги было введено обращение <К
Иосифу Сталину>, к которому действительно
обращался Н.: <Сил у меня осталось уже не-
много, но я все их отдам служению Родине>,
заверял он (ходатайство не было удовлетворе-
но).

Эмигрантская критика оценивала произве-
дения Н. отрицательно или с иронией. <Ив.На-
живин все сделал, чтобы заслужить дурную
славу ...злостного врага новой, честной Рос-
сии>, - писал меньшевик Ст.Иванович (1921)
по поводу <Записок о революции>. Автор за-
писок, <не понимая революции, так и гово-
рит..., а раз не понимает, то все это чепуха,
мерзость>; книга Н. - <незаменимое руковод-
ство к тому, чтобы поближе узнать автора,
приглядеться к нему - бунтующему обывате-
лю революции>. Как <вопль обывателя, малень-
кого, задавленного грандиозностью событий
человека> оценивалась книга Н. и в журнале
<Сполохи>.

Наряду с документальной прозой Н. издал
большое число беллетристических произведе-
ний - повесть <Четверть века спустя> (Берлин,
1922), рассказы для детей <В деревне>, сбор-
ник рассказов <Перед катастрофой> (Мюнхен,
1922). К <Запискам о революции> примыкал
сборник <Во мгле грядущего> (Вена, 1921), в
который вошла повесть <Искушение в пусты-
не> - антиутопия о <коммунистической коло-
нии> на уединенном острове в океане. Автор
пародировал идею создания коммунистическо-
го общества: на остров доставляются из лон-