ского Возрождения, собранные и переведен-
ные П.Муратовым> (обложка - Н.Ульянова;
т. 1-2) - книга, над которой М. работал в Ита-
лии, где находился с 29,11.1911 по август
19 12 в творческой командировке от Румянцев-
ского музея: в переводе Е.Урениус сборник
Ж.де Нерваля <Сильвия. Октавия. Изида. Авре-
лия> (под ред. М.) ив 1913- <Избранные
рассказы> П.Мериме, а также в переводе М.
книга У.Патера <Воображаемые портреты. Ре-
бенок в доме> (2-е испр. изд., 1916). В 1913
М. и Зайцев задумали перевод <Божественной
комедии> Данте (осуществить этот замысел по-
мешала война).

М. был своеобразным московским <антимо-
дернистом>, на первое место он ставил поздне-
романтическое романское представление о
вкусе, образцовости, форме. Но он и <диле-
тант>, <стилизатор>, ему нравился тип творца,
не чуждый постоянной самоиронии и творче-
ских <капризов>; <У Меримо были данные сде-
латься величайшим из всех французских проза-
ических писателей XIX века. Он не создал, од-
нако, ничего великого. Он сделал вид, будто не
удостоил нас быть писателем... Он не хотел или
не мог говорить людям о том, что составляло
его внутреннюю сущность>. Совмещала эти две
ипостаси натура М. - человека интуиции,
очень увлекающегося, боящегося застывшего
артистического канона, влюбчивого. В целом
М. маловнимателен к религиозной проблемати-
ке (хотя и почитал Св.Иеронима) в том виде, в
каком ее видели русские идеалисты начала ве-
ка, и рассматривал <русскую идею> в свете об-
щезападного опыта. С позиций западничества
М. хранил верность идеалу эстетской <утончен-
ной цивилизации>: <...музыкальность и геомет-
ричность рублевского письма вошли в историю
европейской культуры как последний живой
отзвук великой эллинской живописи>. Н.Бербе-
рова назвала италофильски окрашенный и ни
на чей иной не похожий символизм М. <не
декадентским, вечным>, а самого М. относила
к числу <оригинальнейших, интереснейших
собеседников>, каких ей довелось знать.
А.Эфрос, ведущий, русский художественный
критик 2-го десятилетия XX в., видел в М. од-
ного из <основных людей послесимволиче-
ской критики>.

Под влиянием постимпрессионизма у М.
обострился интерес к русской иконе. В февра-
ле 1913 он вошел в комитет первой выставки
русской старины (из собр. И.Остроухова и
С.Рябушинского). Один из пионеров расчистки
икон в Кремлевских соборах; совершал поезд-
ки в различные монастыри для изучения фре-
сок. Исходил из того, что икона - высокое ис-
кусство, подобие русского <античного начала>,
<...обет древнего русского художника был обе-
том монашества в искусстве>. В 1912 И,Гра-
барь пригласил М. написать 5 из 6 выпусков
для 6-го тома (М., 1913) <Истории русской
живописи>, посвященного иконописи допет-
ровской эпохи.

Итогом довоенного творчества М. стало из-
дание журнала <София> (1914, № 1-6), заду-
манного для пропаганды русской иконописи и в
противовес намечавшемуся к выходу двухме-
сячнику С.Маковского <Русская икона>. Редак-
ция во главе с М. рассматривала русское ис-
кусство в связи с судьбами европейской циви-
лизации, <на стыке> литературы, живописи, ар-
хитектуры: название журнала указывало на об-
щий - <южный> - корень <Запада> и <Восто-
ка>; <Благодаря искусству нам является теперь
образ первой России, более рыцарственный,
светлый и легкий, более овеянный ветром за-