современников, писал М" Достоевский был
только проповедником гуманности, певцом уни-
женных и оскорбленных. Между тем, если
Тургенев, Гончаров, Толстой эпически изобра-
жали незыблемый строй русского <космоса>,
то Достоевский кричал, что этот <космос> не-
прочен, под ним шевелится хаос, он один гово-
рил о надвигающихся на мир катастрофах. Его
пророчества были восприняты лишь в XX в"
когда в Достоевском увидели <не только талант-
ливого психопатолога, но и великого религиоз-
ного мыслителя>, воспринимавшего историю в
свете Апокалипсиса. Самое важное у Достоев-
ского - погружение в глубины подсознания,
его прозрения. Рассматривая Достоевского как
<гениального исследователя царства духа>, М.
ставил его в ряд с великими христианскими пи-
сателями Данте и Мильтоном; любовью всей
его жизни, заключает М., была любовь <к сия-
ющему трону Христа>. Книга М. о Достоевском
вызвала наибольший интерес, ее перевели на
ряд языков.

Первой из серии книг М. о видных предста-
вителях русского символизма явилась книга
<Владимир Соловьев. Жизнь и учение> (Па-
риж, 1936). Свой исследовательский метод М.
назвал <синтетическим>: чтобы раскрыть смысл
творчества писателя, необходимо изучение
<внешней истории его жизни> и вместе с тем
выявление истоков развития личности, опреде-
ление ее духовного сознания. Применив этот
метод к загадочной личности Вл.Соловьева, М.
подверг анализу, наряду с его философскими
сочинениями, письма философа и свидетельст-
ва современников. В.Зеньковский оценил книгу
М. как <лучшее введение в изучение Соловье-
ва>, в котором предстает <живой и яркий образ
великого нашего философа>, но выразил несог-
ласие с тем, что в основе всего творчества Со-
ловьева лежит мистическая интуиция и что
ключ .к его философским построениям - в
<видениях>.

В книге <Александр Блок> (Париж, 1948)
М. рассматривал развитие поэта в мистическом
свете символистских исканий; отмечалась его
близость к Вл.Соловьеву, прослеживались вза-
имоотношения с З. Гиппиус, Д. Мережковским,
А.Белым, В.Брюсовым. Современники (М.Кан-
тор, Ю.Терапиано) подчеркивали привержен-
ность М. к нереалистическим трактовкам, же-
лание уловить иррациональную основу искусст-
ва Блока. Выясняя, каким образом писатель об-
ретает свое религиозное призвание, М. искал
параллели с собственным духовным перело-
мом. Но ценность его работ, писал Терапиано,
в другом: <Он умеет найти убедительный син-
тез творческого развития исследуемых писате-
лей, пролить новый свет на источники их мыс-
ли, на силы, которым повиновалось их художе-
ственное воображение>.

Осталась незаконченной книга М. <Андрей
Белый> (Париж, 1955). Автор предисловия к
ней - Б.Зайцев отметил, что исследования М.
отличаются <тонкостью понимания, глубокой
серьезностью, простотой и изяществом стиля>.
Рецензент книги М.Кантор признавал оправдан-
ным стремление М. выявить связь творчества
поэта с его биографией, в частности, объясняя
аномалию психики А.Белого как результат пе-
режитой в раннем детстве драмы в семье. Вир-
туозность, формальные изыски скрывали внут-
реннюю дисгармонию лирики А.Белого, он был
гениальным импровизатором, но плохим компо-
зитором. Вся его жизнь - вечное смятение,
метания от одного идеологического прибежища
к другому. Необъяснимым зигзагам были под-
вержены его отношения к людям, например, от