му виду искусства, по его признанию, <в той
же мере любимому, как и театр>. Кинемато-
граф стал для М. нечто большим, чем только
профессия. <Это моя кровь, нервы, надежды,
провалы, волнения... миллионы крошечных кад-
риков составляют ленту моей души>, - при-
знавался несколько лет спустя уже прослав-
ленный король экрана. Наделенный от природы
гениальной художественной интуицией, кото-
рая во многом заменяла ему школу, М. сразу
ощутил принципиальную разницу между игрой
в кино и в театре. Не претендуя на роль теоре-
тика, он пытался распознать, апробировать на
экране и даже сформулировать законы кино-
языка, его <главные творческие принципы>, ос-
нованные на <внутренней экспрессии, на гип-
нозе партнера, на паузе, на волнующих наме-
ках и психологических недомолвках>. <Актеру
достаточно искренне, вдохновенно подумать о
том, что он мог бы сказать..., загореться во вре-
мя съемок, - писал М" -и он каждым своим
мускулом, вопросом или жалобой одних глаз... от-
кроет с полотна публике свою душу, и она... пой-
мет его без единого слова, без единой надписи>.

М. начинал свою карьеру в студии А.Хан-
женкова. Расцвет творчества М. пришелся на
период, когда в кинематографе, по его словам,
господствовали <нервозные, откровенные до
жестокости сложные драмы>, а центральным
персонажем нередко был герой <с садистски
утонченной чувственностью>. Именно в такой
роли М. познал свой первый экранный успех:
герой фильма <Жизнь в смерти> (1914, реж.
Е.Бауер, сценарий В.Брюсова) убивал свою воз-
любленную, чтобы набальзамировать труп и со-
хранить нетленной ее красоту. Несмотря на яв-
ную паталогию образа, М. играл своего персо-
нажа с подлинным драматизмом и впервые про-
демонстрировал на экране удивительную спо-
собность плакать <настоящими слезами>.

Вопреки существовавшей в те годы тради-
ции варьировать из фильма в фильм удачно вы-
лепленный однажды образ М., обладавший уди-
вительным по широте актерским диапазоном,
был готов до неузнаваемости менять свой ти-
паж. Культуру сценического перевоплощения
он принес из театра, но, тонко чувствуя приро-
ду экрана, создал целую галерею самых разно-
образных киноперсонажей. Уже в первых не-
больших ролях в фильмах режиссера П.Чарды-
нина <На бойком месте> (1911) и <Снохач>
(1912) явственно проступало его стремление и
вкус к созданию внешнего рисунка роли. Сле-
дующей удачей была роль молодого еврея Иса-
ака в фильме <Горе Сарры> (1913, реж. А.Ар-
катов). Удачно найденные пластические при-
емы, мимика, жестикуляция придали роли осо-
бый национальный колорит. В те же годы М.
создал блестящие по внешней выразительности
образы фантастических и сказочных персона-
жей в фильмах В.Старевича: Черт в <Ночи пе-
ред Рождеством> (1913), Колдун в <Страшной
мести> (1913), Руслан в <Руслане и Людмиле>
(1915). Мастерски работая с гримом, что впос-
ледствии стало одним из важных компонентов
его актерского мастерства, М., вместе с тем,
использовал для перевоплощения не только
внешние средства. Для небольшого научно-по-
пулярного фильма <Пьянство и его последст-
вия> он специально изучил медицинскую лите-
ратуру, чтобы воспроизвести на экране подлин-
ную картину сумасшествия в результате алко-
голизма. Великолепное чувство юмора, врож-
денное изящество, легкость, пластичность
обеспечивали ему успех и в фильмах комедий-
ного жанра. За 5 с небольшим лет он сделал го-
ловокружительную карьеру, став уже к 1915
одной из самых ярких <звезд> русского доре-