метрополии и диаспоры: И. отдал <Беседе>
свои <Римские сонеты>, но журнал закрылся,
не успев напечатать одно из лучших произведе-
ний И.-лирика. С периодикой антисоветской
эмиграции И. не считал для себя возможным
сотрудничать. Каирский университет предло-
жил И. кафедру, но английские власти отказа-
ли в праве на нее ученому с советским паспор-
том. 17.3.1926 И. перешел в католицизм. С
осени 1926 профессор Колледже Борромео в
Павий. Работал там до 1936, когда достиг пре-
дельного по итальянским законам рабочего воз-
раста. К концу 20-х были ликвидированы уч-
реждения, с которыми И. поддерживал связь и
от которых получал деньги (ЦКУБУ, ГАХН). В
советской пенсии ему было отказано, но еще в
начале 30-х он получил издательский заказ из
Москвы на перевод Гёте для собрания сочине-
ний. Тяжело переживал гонения на церковь,
чем объяснял свой отказ вернуться на родину.
В 1936 И., до того сохранявший советское
гражданство, принял итальянское подданство.
Преподавал церковно-славянский язык в пап-
ских духовных школах, наблюдал за подготов-
кой русскоязычных переизданий Псалтири и
Деяний и Посланий Св.апостолов.

С начала 30-х прекратилась и до той поры
нерегулярная переписка И. с друзьями и учени-
ками на родине, память о нем обросла легенда-
ми, созвучными образу <Вячеслава Великолеп-
ного> и закрепленными советскими справочны-
ми изданиями (будто бы он получил кардиналь-
скую шапку, стал директором Ватиканской биб-
лиотеки, что ни в малой степени не соответство-
вало реалиям жизни старого нищего русского
поэта в изгнании). Контакты И. даже с друзьями,
единомышленниками, соратниками по литера-
турной борьбе - не более чем разрозненные
эпизоды: он обменивался случайными письмами
с Э.Метнером, С.Франком (письма к нему
опубл.: Мосты 1963, № 10: письма к В.Ходасе-
вачу- НЖ, 1960, № 62), встречался сД.Ме-
режковским и З.Гиппиус, Ф.Зелинским, когда
они изредка появлялись в Риме. С 1936 стихо-
творения И. регулярно печатались в <Современ-
ных записках>. В 1939 в Париже издана мело-
пея И. <Человек>. И. не стал при безграничных
языковых возможностях человека, блистатель-
но говорившего и писавшего на немецком,
итальянском, французском, английском языках,
представителем какой-либо инонациональной
или космополитической культуры. С вниманием
и пониманием к нему отнеслась европейская ка-
толическая (и не только католическая) элита -
у него были встречи с Ж.Маритеном, Г.Марсе-
лем, Ш. Дю Босом, Дж.Папини, З.Р.Курциусом,
М.Бубером, он печатался в утонченных журна-
лах  (Мюнхен, Цюрих) и  (Па-
риж). Но связи, органически подразумевающей
совместное действие с этими лицами и группа-
ми, у И. не возникло. Многие стихотворения
этого периода - <Римские сонеты> (1924-25:
СЗ, 1936, № 62). <Римский дневник> (1943-
44) - вершины русской лирики XX в.; необы-
чайно интересна в художественном отношении
и неоконченная прозаическая <Повесть о Све-
томире-царевиче>, над которой И. работал с
конца 20-х до самой смерти.

После 1917 И. в определенном смысле сло-
ва переродился как человек общественный; но-
вый духовный и поведенческий облик И. обрел
именно в Италии. Определяющую роль в этом
облике играли углубленная церковность, быто-
вая, душевная и интеллектуальная, связанная с
нею строгая переоценка собственной личности
и жизненного пути, смиренный отказ от притя-
заний (в литературном плане выражающийся в
значительном опрощении стиля). Дж.Папини в