бовные коллизии, ощутим ветер истории,
<страшно и радостно> бушующий над <дикой
как море российской равниной>. Ощущая су-
ровую диалектику происходящего, признавая
неизбежность гибели старого и пришествия
нового жизненного уклада, З. избегал мелодра-
матических интонаций и риторической припод-
нятости. Трагическую рознь между русской
деревней и помещичьей усадьбой, кровь и
грязь социальных катаклизмов З. изображал
без предвзятости, не проклиная врагов и не
восхваляя друзей. Если в его ранних вещах
еще ощутим налет сентиментальности в изо-
бражении юных идеалистов, отдающих свои
жизни в борьбе с большевиками, то в романе
<Древний путь> (1934; 2-е изд. Франкфурт-на-
Майне, 1985) в полной мере проявился реа-
лизм З. Здесь нет ни абсолютно правых, ни
безоговорочно виноватых. Все связаны единой
цепью убийств и жестокости, любви и раска-
яния, подлости и милосердия.

Долгие годы З. работал над романом <Зим-
ний дворец>, оставшимся незаконченным (от-
рывки: альманах <Встреча>, 1945;НЖ, 1949).
В нем показана обреченность довоенного Пе-
тербурга с его <праздниками, дачами, светской
легкомысленной и чопорной болтовней> -
весь этот мир, <словно рой поденок, унесло
куда-то ладожским ветром>. Как <ночной не-
человеческий хорал> разворачивается в романе
время, когда человек <задыхался, словно в
эфире, от свободы>, ощущая себя и Богом, и
зверем. Писатель с горечью ощущает <злую
радость рабочих>, наблюдая, как <все пути за-
ливало серое солдатское море, пахнущее хле-
бом, медвежье...>, слыша <огромное дыхание
возбужденного, сдвинутого с налаженной жиз-
ни народа>, понимая, что <в том, что сверши-
лось, разуму не было места>. Некоторые кри-
тики видят в З. предшественника А.Солжени-
цына (эпопея о <красном колесе>).

В повести <Отчина> З. перекладывает на
язык современной прозы древние былины, на-
родные предания, летописные сказания, апок-
рифы и легенды, повествуя о пожарах, битвах,
разорениях, которые претерпела Псковщина в
прошлые века, о древних церквах и монасты-
рях, о неугасимой в народе жажде прекрасно-
го, о нравственной чистоте и религиозном по-
движничестве. Исторический - как христиан-
ский, так и языческий, древнеславянский -
пласт постоянно присутствует в произведениях
З., образуя второй, равный по значению (наря-
ду с судьбами России в годы войны и револю-
ции) тематический центр его творчества. Рус-
ская старина привлекала З. не только как лите-
ратора, но и как этнографа и археолога. В
1935, 1937, 1938 он предпринял (по поруче-
нию парижского Музея Человека и министер-
ства просвещения Франции) научные экспеди-
ции в Эстонию, в 1935 реставрировал Николь-
скую церковь в Псково-Печерском монастыре.
Результаты экспедиций отражены в научных
работах, опубликованных в 1941 и 1946, В
<Новом журнале> вышла статья З. о лермонтов-
ской <Тамани> и генеалогии рода Лермонтова
(1961, № 66: 1965, № 79). По свидетельству
Шаховской, крест над могилой И. и В.Буниных
в Сент-Женевьев-де-Буа сделан А.Бенуа по за-
рисовке З. с древнерусского памятника.

В сборнике рассказов <Марьянка> (Париж,
1958) З., по словам Я.Горбова, <зовет читателя
последовать за ним по множеству русских тро-
пинок, дорожек и дорог. Сколько образов, сколь-
ко смирения, доброты, боли, слов и молитв под-
метил, идя по русским дорогам, Зуров!>