ный посвятил молодому ученому стихи. По
представлению Э.Резерфорда, а также акаде-
мика А.Крылова и Ю.Круткова Г. была присуж-
дена Рокфеллеровская стипендия для работы в
течение года в Кавендишской лаборатории в
Кембридже. В конце сентября 1929 он уже
прибыл в Англию, 25-летний Г. вел себя теперь
соответственно новому научному и обществен-
ному статусу: открыл счет в банке, брал уроки
игры в гольф. Работал плодотворно: за время
этой командировки им были написаны 8 статей
и первая научная монография <Строение атом-
ного ядра и радиоактивность>, изданная на анг-
лийском и немецком языках. По ходатайству
Бора советское посольство в Дании продлило
действие заграничного паспорта еще на 6 меся-
цев. Тем временем комиссия по загранкоманди-
ровкам Наркомпроса РСФСР требовала объяс-
нений по поводу затянувшегося пребывания
ученого за рубежом. Следующая попытка про-
длить действие заграничного паспорта еще на
полгода оказалась безуспешной, и весной
1931 Г. возвратился в Россию.

Наряду с выполнением обязанностей доцен-
та ЛГУ ученый работал в этот период физиком
в Радиевом институте и в Ленинградском физи-
ко-техническом институте (ЛФТИ). Вскоре Г. с
сожалением стал отмечать ухудшение общего
морально-психологического климата, в котором
приходилось работать ученым и преподавате-
лям, <Наука была подчинена официальной госу-
дарственной философии диалектического мате-
риализма, - вспоминал он много лет спустя, -
любое отклонение от правильной (по определе-
нию) диалектико-материалистической идеоло-
гии считалось угрозой рабочему классу и суро-
во преследовалось>. Общая установка касалась
и такой, казалось бы, нейтральной области нау-
ки как теоретическая физика. Получив пригла-
шение прочитать популярную лекцию в Доме
ученых, Г, начал объяснять аудитории принцип
неопределенности Гейзенберга, однако предсе-
дательствующий прервал его и закончил лек-
цию. На следующей неделе Г. получил указа-
ние не говорить в публичных лекциях о неопре-
деленности как о фундаментальном принципе
физики.

В ноябре 1931 произошли изменения в лич-
ной жизни ученого: он вступил в брак с
Л.Н.Вохминцевой. Красивая, честолюбивая же-
на, по-видимому, оказывала значительное влия-
ние на Г. С какого-то момента выезд за границу
стал <идефикс>, в действиях ученого появился
элемент авантюризма. Летом 1932 вдвоем с
женой они сделали попытку на байдарке пере-
сечь Черное море, чтобы добраться до берегов
Турции, К счастью, ветер отнес их обратно к
крымскому побережью, иначе путешествие
скорее всего окончилось бы трагически. Не
удалось реализовать супругам и план перехода
через финскую границу на лыжах.

Неожиданно ситуация значительно упрости-
лась: из Наркомпроса пришло письмо, офици-
ально уведомлявшее Г., что он делегируется со-
ветским правительством на международный
Сольвеевский конгресс по ядерной физике, ко-
торый должен состояться в октябре 1933 в
Брюсселе. Ученый предъявил ультиматум: либо
ему разрешают выезд вместе с женой, либо он
вообще отказывается выступать на конгрессе.
Власти пошли ему навстречу, что объяснялось в
первую очередь ходатайством знаменитого фи-
зика П.Ланжевена и поручительством за Г.
руководителя делегации академика А.Иоффе,
а также члена-корреспондента АН СССР
Я.Френкеля.