Солнце красное от лица Божия, 
         Млад-светел месяц от грудей Его, 
         Зори белыя от очей Божьих, 
         Звезды частыя - то от риз Его, 
         Ветры буйные - от Свята Духа... 
         Роса утренняя, дробен дождик 
         От слез Его, самого Христа.
   
   Нелепо искать в духовных стихах богословски точных, догматически выверенных 
формулировок. Вообще ученость - как принадлежность рассудка - не может служить 
показателем духовной зрелости и мудрости. Зато их недвусмысленно подтверждает 
благоговейно-сыновнее, трепетное и любовное отношение ко Спасителю, 
составляющее 
главный нерв народной веры.
   "Ох Ты гой еси, Батюшка наш, Иисус Христос!" - обращаются ко Господу в 
детской простоте певцы стихов. При этом религиозное целомудрие народа, 
чувствующего в земной жизни Спасителя высокий, таинственный мистический смысл, 
почти никогда не позволяет себе касаться ее подробно в сюжетах песен. Острое 
сознание своей греховности, своего нравственного несовершенства, питая дух 
покаяния, разрешило народному творчеству одну тему - тему страстей Господних, 
Его невинных страданий, которыми Сын Божий искупил грехи человеческие.
   В нее вложил русский человек всю силу своего сердечного чувства, весь 
поэтический дар своей души:
   
         Над той над рекой над Иорданью,
         На крутом, на красном бережочке,
         Вырастало древо купарисо;
         На том на древе купарисе
         Там чуден Крест проявился...
         На том Кресте Животворящем
         Там жиды Христа мучили-распинали.
   
   Так тесно соединил народ в своем сознании судьбу России со Христом и его 
учением, что есть даже стихи, говорящие о распятии Господа "во Русей" - ибо где 

же, как не на Святой Руси, происходить Таинству Искупления? Плачет Русь у 
подножия Креста Господня. Плачет, повторяя слова Спасителя, обращенные ко 
Пресвятой Богородице:
   
         По Мне, Мати, плачут небо и земля, 
         По Мне, Мати, плачут солнце и луна, 
         По Мне, Мати, плачут реки и моря, 
         По Мне, Мати, плачут старики-старицы, 
         По Мне, Мати, плачут вдовы-сироты.
   
   В благоговейном страхе певец не смеет даже пристально вглядываться в 
страдания Христовы. В стихах мало подробностей, есть несоответствия с 
евангельскими текстами. Зато сколько в них живого религиозного чувства! 
Воистину 
это всенародный "плач сердца", о котором, как о состоянии благодатно-высоком, 
часто писали в своих творениях Святые Отцы:
   
         И тут проклятые Христу плащаницу сковали, 
         Христа в плащаницу клали, 
         Обручи набивали 
         И оловом заливали...
         Желтыми песками засыпали, 
         Каменными горами закатали, 
         Горючими камнями завалили... 
         В третий день Христос воскресе... 
         Вставал наш батюшка 
         Истинный Христос,  Отец Небесный.
   
   Сознание, что человек искуплен от греха высочайшей, безмерной ценой вольных 
страданий Божиих, рождает сознание огромной личной религиозной ответственности:
   
         Со страхом мы, братие, восплачемся: 
         Мучения - страдания Иисуса Христа. 
         Восплачемся на всяк день и покаемся, 
         И Господь услышит покаяние, 
         За что и нам дарует Царствие Свое, 
         Радости и веселию не будет конца.
   
   Спасение души - смысл жизни человеческой. Этой главной цели подчиняется, в 
идеале, вся народная жизнь. Русь не потому "святая", что живут на ней сплошные 
праведники, а потому, что стремление к святости, к сердечной чистоте ("Блажени 
чистии сердцем: яко тии Бога узрят" (Мф. 5:8) и духовному совершенству 
составляет главное содержание и оправдание ее существования.
   Это ощущение всенародного религиозного служения столь сильно, что понятие 
"Святая Русь", приобретает в русских духовных стихах вселенское, космическое