вес в нашем обществе.
   Идеологическая основа демократии как мировоззрения выражается знаменитым 
лозунгом Французской революции: "Свобода, равенство, братство". Поддавшись 
внешней привлекательности этого броского призыва, миллионы людей в течение 
долгих столетий безуспешно пытались воплотить его в жизнь. Очень многие, даже 
весьма умные и образованные люди, не разобрались в отвлеченном, абстрактном 
характере лозунга, не заметили противоречия призывов между собой (и в самом 
деле, как совместить свободу с равенством?). Стоит оглянуться вокруг, чтобы 
уяснить себе их лукавство: в природе нет равенства - она бесконечно 
разнообразна 
и строго иерархична; нет и абсолютной свободы, ограниченной взаимозависимостью 
и 
закономерной упорядоченностью явлений; нет бессодержательного братства - ибо 
нравственное чувство человека всегда избирательно.
   "Когда эту формулу захотели обратить в обязательный закон для общественного 
быта, когда из нее захотели сделать формальное право, связующее народ внутри 
себя и с правительством во внешних отношениях, когда ее возвели в какую-то 
новую 
религию для народов и правителей, - она оказалась роковой ложью, и идеальный 
закон любви, мира и терпимости, сведенный на почву внешней законности, явился 
законом насилия, раздора и фанатизма". Это утверждение Победоносцева лучше 
всяких слов подтверждается тем, что две самые кровавые и разрушительные в 
истории человечества революции: французская в восемнадцатом веке и русская в 
двадцатом - прошли под аккомпанемент громогласных призывов к "свободе, 
равенству, братству".
   Губительные в области государственной, сии понятия, по мнению обер-прокурора,
 
благотворны лишь "тогда, когда заключают в себе вечную истину нравственного 
закона в нераздельной связи с вечной идеей долга и жертвы, на которой держится 
весь организм нравственного миросозерцания".
   Юридическо-правовая основа демократии - тезис о естественных (прирожденных) 
правах человека, на реализацию которых посредством формального законодательства 

должна быть направлена вся работа государственного механизма. Эта основа столь 
же искусственна и лжива, как предыдущие. По сути своей она является лишь 
абсолютизацией индивидуализма, свойственного западноевропейскому "менталитету" 
и 
исторически глубоко чуждого русскому национальному и религиозному самосознанию.
   Воплощение в жизни общества идеи о "правах человека", превращенной в 
правовую 
догму и не уравновешенной - ни нравственно, ни юридически, - идеей 
"естественных 
обязанностей", свойственных каждому гражданину, ведет не к чему иному, как к 
неизбежной деградации общественной морали и нравственности, к разрушению самого 

соборного тела народа. Читайте Достоевского - особенно "Бесов" да "Преступление 

и наказание", и все встанет на свои места. Убийца Раскольников, мучающийся 
вопросом "тварь я дрожащая или право имею?" - иллюстрирует вышесказанное лучше 
всяких глубокомысленных высоконаучных рассуждений.
   "Человек есть олицетворенный долг", - согласно утверждают все Святые отцы. 
Русское общество, всегда стремившееся настроить свое бытие в унисон с 
требованиями христианского мировоззрения, от века строилось на воспитании в 
человеке прежде всего твердого осознания своих религиозных, гражданских и 
семейных обязанностей. Горький опыт междоусобных распрей крепко-накрепко выучил 

наших предков: акцент на "права" неизбежно порождает упреки в их несоблюдении, 
взаимные претензии, обиды и склоки. Благородная, на первый взгляд, идея 
абсолютизации "прав" питает гордыню, высокоумие и тщеславие, ведет к 
обособлению, разделению, противопоставлению интересов и, в конечном счете, к 
сословной и классовой вражде, к войне "всех против всех", по-живому рассекающей 

народное тело.
   Еще в конце прошлого века блестящий русский публицист, убежденный державник, 

многолетний редактор "Московских Ведомостей" М.Н. Катков писал: "Плодотворно 
лишь то право, которое видит в себе нечто иное, как обязанность. Право, которое 

не есть обязанность, оказывается мыльным пузырем; ничего не выходит из него, и 
ни к чему не ведет оно. Такое право есть не сила, а слабость... Нет пользы в 
том, что я имею право то и это делать, если я не чувствую себя обязанным 
сделать 
то, что должно".
   Формальное право есть лишь инструмент реализации в жизни общества 
определенного нравственного идеала. Как всякий инструмент, само по себе право 
нейтрально, оно может быть использовано как на пользу, так и во вред. На пользу 

- тогда, когда способствует воплощению в жизнь высших религиозно-нравственных 
законов праведности, милосердия и любви. То есть тогда, когда помогает созданию