и для писателя.
Все сказанное относится и ко внутренней жизни человека: пережитые эмоциональные 
медитации, особенно глубокие и связанные с трагическими или, по крайней мере, 
дисгармоничными, выбивающими из колеи событиями, должны быть со временем как-то 
осмыслены, причем часть для этого у человека не хватает средств: в первую 
очередь, адекватного ментального языка, способного организовать глубинное 
напряжение и ментальные праформы, привнесенные каналом Стрельца. Страданиями 
наш мир буквально переполнен, но кроме чисто негативного и деструктивного 
воздействия, правильно пережитые эмоции, даже отрицательные, приносят Стрельцу 
свои ценнейшие плоды, и не следует думать, что единственная их ценность это 
открывающаяся человеку возможность понимания и сопереживания другим несчастным 
и страждущим. В действительности плоды астральных медитаций становятся почвой, 
на которой идут все ментальные медитации, а это совсем не так мало: на них 
зиждется как на фундаменте вся энергетика тонкого шельта (то есть совокупности 
всех трех тел: каузального, буддхиального и атманического). Если ментальная 
почва слаба, то она не удержит сильной каузальной медитации, то есть человек 
окажется не в силах ничего толком сделать; если она отравлена, она способна 
постепенно отравить и весь тонкий шельт и обезобразить цветок миссии человека.
Здесь мы переходим к следующему, чрезвычайно актуальному вопросу: о 
трансформирующих возможностях канала Стрельца. Ментальную почву обычно 
характеризуют как определенное качество ума (ср. классификацию умов у Ф. 
Ларошфуко), например, ум бывает светский, ловкий, изворотливый, комбинаторный, 
конструктивный, восторженный, критический, негативный, деструктивный, 
озлобленный, охлажденный, нигилистический, тупой и т.д. Не следует, однако, 
путать силу ума, определяемую толщиной и энергетикой почвы ментального тела, с 
его характеристиками, так или иначе связанными с эволюционным уровнем. Например,
 понятие “широкий ум” подразумевает ментальное тело на уровне манипуры, “ясный 
ум” — на анахате, а “практический” — на сахасраре как подплане. Однако все это 
вполне может сопутствовать как слабому, так и сильному уму, и последнее 
обстоятельство во многом определяется интенсивностью и качеством работы 
Стрельца. Например, “ограниченный ум”, то есть свадхистханное мышление, 
подобное парнику, выращивающему вполне определенные овощи и не пропускающему 
сквозь свои стекла никаких чужеродных энергий, может быть очень сильным — это, 
например, логика колуна, понимающего два состояния полена: целое и расколотое, 
и противопоставить ей что-либо может быть практически невозможно. Таким образом,
 сила ума и ментальных медитаций определяется не столько их эволюционным 
уровнем, сколько толщиной ментальной почвы, так что иногда совсем не умного 
человека никак не удается ни переубедить, ни даже “сбить с толку”, то есть 
вывести за рамки привычного ментального восприятия, именно потому, что знает он,
 в сущности, только одну вещь, но знает ее зато очень твердо.
Ментальная почва бывает разной: мягкой и твердой, влажной и сухой, с большим и 
меньшим содержанием, супесей, глин, песков и всевозможных микроэлементов, и 
тощий суглинок резко отличается от жирного чернозема. В тропических и 
субтропических землях растут высокие пальмы и толстые лианы учености, на 
Крайнем Севере с трудом пробиваются ягель и карликовые березки стандартных 
бытовых рассуждений и комментариев, наподобие разговора, который мы можем 
услышать на автобусной остановке:
- Гад он, тебе говорю.
- Не гад вовсе, а паразит.
- Ну паразит, так паразит, а все-таки еще и гад.
- Нет, не гад.
Однако главнейшее свойство ментальной почвы это ее доброкачественность, ибо 
если она отравлена, то таковыми же оказываются и все растения, на ней 
произрастающие. Пропитанный язвительностью или нигилизмом ум не способен 
произвести на свет ничего, кроме вариации этих двух качеств, и потому по сути 
вампиричен и разрушителен, и этим отличается от здравого критического ума, 
стремящегося вычленить недостатки и гнилые места ради высветления и очищения 
критикуемого объекта или явления. Разница здесь, казалось бы, в акцентах, 
минимальном различии в положении точки сборки, но она принципиальна. Никто не 
станет спорить с тем, что младенцы много кричат и какают совсем не вовремя, но 
ни одной матери не придет в голову на этом основании отказать им в праве на 
существование - чем, однако, подсознательно (а то и сознательно) грешат многие 
мужчины с материнским комплексом, особенно из числа тех, кому в детстве 
досталась доминирующая родительница, постоянно вменявшая мальчику в вину 
трудности, выпавшие на ее долю в результате его рождения. Подобное воспитание 
не только формирует соответствующие жизненные позиции (например: “ребенок до 
гроба виноват перед матерью” или “нет ничего ужаснее грудного младенца”), но и 
отравляет почву ментального тела мальчика: обильные плоды отрицательных 
эмоциональных медитаций матери направляются ею в его стрельцовский канал (что 
становится возможным в минуту их эмпатической близости), в результате чего 
ребенок обретает мощные пласты отравленной ментальной почвы, с которыми обычно 
не в состоянии справиться ни в отрочестве, ни в юности, ни даже зачастую в 
зрелые годы. И тогда самые лучшие, светлые и радостные события, приносящие в 
ментальное тело через канал Близнецов небесный свет и первосортные семена 
ментальных растений, быстро чахнут или вызывают к жизни угрюмо-недовольные 
комментарии вроде: “Ну и что с того?” или “Все это хорошо, но посмотрим, во что 
оно выльется впоследствии”, - и в результате эмоциональной радости от потока 
событий человек не получает никогда.
Избавиться от отравления ментальной почвы чрезвычайно трудно; в этом, кстати 
говоря, коренятся сложности лечения многих хронических болезней: полное