| |
пережившего человека, научившегося в трудных ситуациях владеть собой, в
частности, не расплескивать энергию астральных медитаций в окружающее
пространство, а собирать их могучие плоды и отправлять в канал Стрельца. Слова
такого человека, даже простые и негромкие, звучат с удивительной силой,
внушающей всеобщее уважение. Это скрытая энергия поэтических строк,
заставляющая прислушаться даже людей, далеких от поэзии, и, конечно, песен — и
не только мощь боевых, но и скорбь трагических, и обаяние лирических — всюду,
где эмоции являются основой подтекста, можно подозревать сильное влияние
стрельцовских трансляций, превращающих астральный опыт в нечто по сравнению с
ним высшее и утонченное — зреющую мысль, ждущую воплощения в слова или образы.
В отрицательном варианте ментальная первоматерия и первоэнергия, приносимые
Стрельцом, выходят наружу в неуправляемом виде, создавая сильные ментальные
стрессы (нечто вроде короткого умопомешательства), малоуправляемые и несущие
разрушительные последствия: вверх — через Козерога в каузальное тело, и вниз —
через Рака в астральное. Иногда это происходит настолько быстро, что человек не
замечает стрельцовской трансляции и последующей ментальной мини-катастрофы: ему
кажется, что вслед за эмоцией идет немедленное действие (поступок) или ее
лавинообразное усиление. В действительности же импульс из астрального тела в
каузальное, как правило, попадает через ментальное, но промежуточная ментальная
медитация осознается далеко не всегда и не полностью. Так, механизм “тихой”
паники обусловлен недостаточным контролем ментального тела над приносимым в
него Стрельцом информационно-энергетическим потоком, то есть невозможностью
ассимилировать и адаптировать поступающую из астрального тела почву и
фундаментальную энергию: когда ум не справляется с вызревающим внутри него
давлением (с отчетливым эмоциональным и алогичным, даже иррациональным
привкусом), он становится в большой тупик — и в канал Рака поступает буквально
лавина ментальных остатков, часто не готовых к трансформации в приемлемые для
астрального тела свет и семена, что усугубляет астральную ситуацию, и через
короткое время она приносит обильные отравленные плоды для канала Стрельца;
если в этот процесс не вмешиваться извне, сверху или снизу, возникает
лавинообразно нарастающая отрицательная астрально-ментальная медитация, которая
может распространиться и на каузальное и эфирное тела, а затем захватить
буддхиальное, и физическое. Именно здесь, в Стрельце, находится ключевой момент
пуска истерик, народных бунтов и революций, и заключается он в резком включении
канала при неспособности ментального тела справиться с появляющимися в его
глубине могучими хаотическими тенденциями.
И это действительно далеко не просто. Каждый человек сталкивался в своей жизни
с тяжелыми ситуациями, когда зреющие внутри него чувства и стремления не
находят адекватного — или вовсе никакого — выражения, и в первую очередь потому,
что он не владеет нужным для этого ментальным языком. Понять самого себя это
совсем не то, что понять что-то, идущее извне, скажем, проинтерпретировать
событие: в первом случае человек имеет дело с актуальной внутренней реальностью,
от которой невозможно отмахнуться: даже будучи вытеснена в подсознание, она
давит на него с неослабевающей силой, требуя выхода в виде осмысления и
интерпретации в рамках символической системы, хуже или лучше организующей
внутреннюю хаотическую энергию.
Особенно отчетливо эти состояния выражены у больших коллективов и целых народов,
перенесших тяжкие испытания и бедствия. Синдром “потерянного поколения”,
вернувшегося с очередной братоубийственной войны и не находящего места и смысла
в последующей мирной жизни, есть не что иное, как неспособность найти
ментальное оправдание случившемуся с ним, или, говоря на языке каббалистической
астрологии, отсутствие символической системы, которая оказалась бы способной
укротить и организовать огромные по силе и мощности низшие пласты ментального
тела этноса, образовавшиеся в результате стрельцовской трансформации горьких
плодов его отрицательных астральных медитаций, то есть эмоционально пережитых
лишений и бед. Если в послевоенный период не находится достаточно крупного
писателя, художника, скульптора, на худой конец поэта-песенника, который дает
пути оформления безымянных последствий народной муки (но и радости тоже —
например, радость единения, самоотречения и прямого эмоционального восприятия
соборной души этноса), то огромная энергия вытесняется в коллективное
подсознание и прорывается наружу в виде дикарского поклонения на скорую руку
сколоченному идолу — герою простейшего (обычно угодного послевоенным властям)
мифа, ментально убогого, но как-то все же выполняющего возложенную на него роль
укрощения опасной стихии:
“Но порой вы не боль, а тщеславье храните,
Золоченые буквы на черном граните.”
А. Галич
Величайшее заблуждение думать, что роль писателя сводится к описанию (в изящных,
но доступных писателю формах) окружающей жизни; в действительности главная его
задача заключается в том, чтобы помочь читателю и эпохе обрести слова и образы
для выражения того, что является их неизреченным, подспудным содержанием и
силой, и в первую очередь эта задача решается именно на ментальном плане — с
тем, чтобы подниматься выше: талантливая книга становится событием, открывающим
народу его внутреннее напряжение, могущество и слабости, что меняет его систему
ценностей и главные сюжеты развития, а в конечном счете продвигает по пути
реализации его миссии. Сказанное вовсе не означает, что настоящий писатель
должен быть популярен: главное, чтобы его книги помогали навести порядок в
эгрегоре, которому они посвящены (например, этническом); тогда их с большой
пользой для себя прочтут люди, регулирующие основные каналы связи с этим
эгрегором, и этого окажется совершенно достаточно и для эгрегора, и для народа,
|
|
