теле мадемуазель де Палю, и мы будем иметь что-то, стоящее внимания всех (в 
особенности спиритуалистов), которые думают, что стигматы создаются чистыми 
духами. Исключив вмешательство Дьявола, которого мы уже отправили на покой в 
другой главе, католикам трудно придется, мы полагаем, несмотря на всю свою 
непогрешимость, отличить стигматы колдунов от стигматов, получившихся в 
результате вмешательства Святого Духа или ангелов. Церковные летописи изобилуют 
примерами якобы дьявольских имитаций этих знаков святости, но, как мы уже 
сказали, с Дьяволом уже покончено. 
     Будет вполне естественно, если те, кто до сих пор следовали за нами, 
зададут нам вопрос — какую практическую цель преследует настоящая книга; так 
много сказано о магии и ее мощи, так много о невероятной древности ее 
применения. Желаем ли мы заявить, что оккультные науки следует изучать и 
применять по всему миру? Хотим ли мы заменить современный спиритуализм древней 
магией? Ни то, ни другое; такую замену невозможно осуществить, так же как и 
всемирно проводить такое изучение, не навлекая при этом громадной общественной 
опасности. В настоящий момент один известный спиритуалист и лектор по 
месмеризму находится в заключении по обвинению в изнасиловании женщины, которую 
он загипнотизировал. Колдун — враг народа, а месмеризм очень легко может 
превратиться в худший вид колдовства. 
     Мы не хотели бы ни ученых, ни богословов, ни спиритуалистов превращать в 
практикующих магов, но для всех сделать ясным, что до наступления нынешней 
современной эры существовала истинная наука, глубокая религия и неподдельные 
феномены. Мы хотели бы, чтобы все, кто имеют право голоса при решении вопросов 
общественного воспитания, сперва познали, а затем учили, что вернейшим 
руководством к человеческому счастью и просвещению являются те письменные 
источники, которые дошли до нас из отдаленнейшей древности; и что наиболее 
благородные духовные устремления и повышенная средняя нравственность 
преобладают в странах, где народ пользуется их наставлениями, как правилами 
поведения в жизни. Мы хотели бы, чтобы все поняли, что магические, т. е. 
духовные силы, существуют в каждом человеке, и пользоваться ими могут те 
немногие, которые чувствуют, что они призваны учить, и готовы заплатить цену 
самодисциплины и самоотверженности, которую требует их развитие. 
     Много появлялось людей, которые ухватывали проблески истины, и воображали, 
что они овладели всею истиною. Такие люди терпели неудачу в достижении того 
блага, которое они могли бы сотворить и к которому они стремились, потому что 
тщеславие заставляло их выдвигать свою личность на такие незаслуженные высоты, 
что она становилась между их приверженцами и всей истиной, находящейся позади. 
Мир не нуждается ни в каких сектантских церквях, будь то церковь Будды, Иисуса, 
Магомета, Сведенборга, Кальвина или какая-либо другая. Так как существует 
только ОДНА Истина, то человеку требуется только одна церковь — Храм Бога 
внутри нас, обнесенный стенами материи, но доступный для каждого, кто может 
отыскать путь; чистые сердцем зреют Бога. 
     Тройственность природы является замком магии, тройственность человека — 
ключом, который к ней подходит. В торжественных пределах святилища у 
ВЫСОЧАЙШЕГО не было и нет имени. Оно немыслимо и несказуемо; но все же каждый 
человек находит в себе самом своего Бога. 
      “Кто ты, прекрасное Существо?” — спрашивает развоплощенная душа, в 
“Хорда-Авесте”, у врат Рая. — “Я, о Душа, твои добрые и чистые мысли, твои 
деяния и твой благой закон ... твой ангел... и твой бог”. 
     Затем человек, или душа, воссоединяется С САМИМ СОБОЮ, так как “Сын Божий” 
и он сам — одно; это его собственный посредник, бог его человеческой души и его 
“Оправдыватель”. 
      “Бог не открывается человеку непосредственно, дух является его 
истолкователем”, — говорит Платон в “Пире”. 
     Кроме того, существует много серьезных причин, почему изучение магии, за 
исключением в ее обширной философии, почти неприменимо в Европе и Америке. 
Магия, будучи тем, что она собою представляет, является наиболее трудной изо 
всех наук для экспериментального овладения — овладение ею практически находится 
за пределами достижения большинства белокожих народов, независимо от того, 
приложены ли их усилия у себя на родине или на Востоке. Вероятно, не более как 
один человек из миллиона людей европейской крови годится — физически, 
нравственно либо психически, — чтобы стать практикующим магом, и даже один из 
десяти миллионов не окажется наделенным всеми этими тремя свойствами, 
необходимыми для этого труда. Цивилизованным народам не хватает феноменальных 
сил ментальной и физической выносливости жителей Востока; благоприятные 
характерные идиосинкразии восточников полностью отсутствуют у них. У индусов, 
арабов и тибетцев интуитивное восприятие возможностей оккультных сил природы, 
подчиненных воле человека, приходит по наследству, и у них как физические, так 
и духовные чувства развиты гораздо более тонко, чем в расах Запада. Несмотря на 
заметную разницу в толщине черепов европейца и южноиндуса, эта разница, которая 
является чисто климатическим результатом, вызванным интенсивностью солнечных 
лучей, не заключает в себе никаких психологических принципов. Кроме того, 
возникли бы огромные затруднения на пути тренировки, если так можно выразиться. 
Зараженные веками догматического суеверия, неискоренимым — хотя и ничем 
неоправданным — чувством превосходства над теми, кого англичане презрительно 
называют “неграми”, белые европейцы едва ли подчинятся практическому обучения 
копта, брахмана или ламы. Чтобы стать неофитом, нужно быть готовым всею душою и 
телом отдаться изучению мистических наук. Магия — наиболее властолюбивая 
хозяйка — не терпит соперниц. В отличие от других наук, теоретическое знание 
формул без ментальных способностей или душевных сил, совершенно бесполезно в