повергнут генерал-губернатор Галагаты (Калькутты), Города Дворцов, а также весь 
народ Индии, когда он умер; и всеобщее ликование, когда они узнали, что он 
опять возродился в свежем и молодом теле; при каковом комплименте молодой лама 
окинул его и его свиту благодушным взором и любезно угостил их из золотой чаши 
сластями. 
      “Посол продолжал выражать надежду генерал-губернатора, что лама теперь 
сможет долго освещать мир своим присутствием и что дружеские отношения, дотоле 
поддерживаемые между ними будут еще более укреплены для блага и преуспеяния 
просвещенных почитателей ламы... это все заставило маленькое создание 
пристально вглядеться в говорящего, грациозно наклониться и кивнуть головой — 
наклониться и кивнуть — как будто он понимал и одобрял каждое произносимое 
слово”.683 
     Как будто он понимал! Если этот младенец вел себя вполне естественно и с 
достоинством во время приема и, “когда их чашки, чаю были выпиты, стал 
беспокоен и, откинув голову и нахмурив лоб, продолжал издавать звуки до тех пор,
 пока чаши снова не были наполнены”, — почему бы он не мог понимать также и, 
что ему было сказано? 
     Много лет тому назад, небольшая партия путешественников с большим трудом 
совершила путешествие из Кашмира в Лех, город в Ладаке (Центральный Тибет). 
Среди наших проводников был татарский шаман, весьма таинственная личность, 
который немного говорил по-русски, а английского языка совсем не знал, и все же 
умудрялся беседовать с нами и оказался очень полезным. Узнав, что некоторые из 
нашей группы русские, он вообразил, что наша протекция всемогуща и могла бы 
помочь ему безопасно вернуться домой в Сибирь, откуда он лет двадцать тому 
назад по неизвестным причинам бежал, как он нам рассказывал, через Кяхту и 
великую Пустыню Гоби в страну Чагаров.684 Зная его заинтересованность в этой 
цели, мы чувствовали себя в безопасности под его охраной. Объясним вкратце 
ситуацию: наши товарищи составили немудрый план проникнуть в Тибет разнообразно 
переодевшись, причем ни один из них не говорил на этом языке, хотя один из них, 
м-р К., где-то подобрал какого-то казанского татарина и думал, что он умеет. 
Упоминая об этом только мимоходом, мы также можем сообщить, что сразу же двое 
из них, братья Н., были очень вежливо возвращены назад на границу, не прошагав 
и шестнадцати милей по вещей стране Восточного Бод; а м-р К., бывший 
лютеранский священник даже не смог покинуть свою жалкую деревушку близ Леха, 
так как с первого дня заболел лихорадкой и ему пришлось возвратиться в Лахор 
через Кашмир. Но одно зрелище, увиденное им, было равносильно тому, как если бы 
он увидел перевоплощение самого Будды. Услышав об этом “чуде” от какого-то 
старого русского миссионера, которому, по его мысли, он мог доверять больше, 
чем аббату Хаку, он годами лелеял желание разоблачить этот “великий языческий” 
обман, как он выразился. К. был позитивист и весьма гордился этим 
антифилософским неологизмом. Но его позитивизм был обречен на получение 
смертельного удара. 
     Приблизительно после четырехдневного путешествия из Исламабада мы 
остановились, чтобы отдохнуть на несколько дней в грязном поселке, единственной 
утешительной чертой которого было великолепное озеро. Наши товарищи временно 
отделились от нас, и этот поселок должен был послужить нам местом встречи. 
Именно там наш шаман оповестил нас, что большая партия ламаистских “святых”, 
совершавших паломничество к различным святым местам, поселилась в старом 
пещерном храме и учредила там временную вихару. Он добавил, что поскольку “Трое 
Достопочтенных”,685 согласно молве, путешествовали с ними, то святые бикшу 
(монахи могли творить величайшие чудеса. К., загоревшись желанием разоблачить 
этот вековой обман, сразу же отправился нанести им визит, и с этого момента 
между обоими лагерями установились самые дружеские отношения. 
     Вихара находилась в уединенном и наиболее романтическом месте, защищенном 
от всяких вторжений. Несмотря на усиленные ухаживания, подарки и протесты м-ра 
К., Глава, который был Пасе-Будху (аскет великой святости), отказывался 
продемонстрировать феномен “воплощения” до тех пор, пока пишущая эти строки не 
показала ему некий талисман, которым она обладала.686 Увидев его, однако, сразу 
же приступили к приготовлениям; и ребенок в возрасте трех или четырех месяцев 
был взят у одной матери, бедной женщины, живущей по соседству. Первым делом от 
м-ра К. была взята клятва, что в течение семи лет он никому не раскроет того, 
что он увидит или услышит. Талисман представляет собою простой агат или 
сердолик, известный среди тибетцев и других под названием А-ю, и по природе 
обладал или был наделен очень таинственными свойствами. На нем высечены 
треугольник, в котором содержится несколько мистических слов.687 
     Прошло несколько дней прежде чем все было готово; за это время ничего 
носящего таинственный характер не произошло, за исключением, когда по велению 
одного бикшу мертвенно-бледные лица глядели на нас из зеркального дна озера, в 
то время как мы сидели у дверей вихары на его берегу. Одним из них было лицо 
сестры м-ра К., которую он, уезжая, оставил дома здоровой и счастливой, но 
которая, как мы узнали впоследствии, умерла за какое-то время до того, как он 
отправился в это путешествие. Это зрелище сперва на него подействовало, но он 
призвал на помощь свой скептицизм и успокоил себя теориями о тенях облаков, 
отражениях ветвей деревьев и т. п., на что обычно опираются такого рода люди. 
     В назначенный день, во второй половине дня младенец был принесен в вихару 
и оставлен в вестибюле или в приемной комнате, так как К. не полагалось 
заходить дальше во временное святилище. Затем младенца поместили на лоскуте 
ковра в середине комнаты; всем посторонним велели выйти; двух “монахов” 
поставили у входа, чтобы не допускать вторжения кого-либо. Затем все ламы 
уселись на полу спинами к гранитным стенам так, что каждый был отделен от