источником, что и книги нееврейских народов. 
     Перед нами листок Галлея: 
     “Новый Свет возник: 
      Приходя с Небес, он принял форму смертного... 
      Дева, прими Бога в твое чистое чрево — 
      И Слово влетело в ее чрево: 
      Став воплощенным во Времени, и оживленным ее телом, 
      Оно было найдено в образе смертного, и сотворен был Мальчик 
      Девою... И поклонились волхвы новой Богопосланной Звезде, 
      И запеленатый ребенок был показан на сене... 
      И назвали Вифлеем “Богом посещенной страной Слова”*. 
     На первый взгляд это кажется пророчеством об Иисусе. Но не могло ли это 
также означать какого-либо другого творящего Бога? Мы обладаем такими же 
высказываниями по поводу Вакха и Митры. 
      “Я, сын Бога, пришел в страну фивийцев — Вакх, которого вначале Семела 
(дева), дочь Кадма (человека с Востока) рождает — принесенный молниеносным 
пламенем; и принявший форму смертного вместо формы Бога, Я пришел” [620]. 
     “Дионисики”, написанные в пятом веке, помогают внести ясность в это дело и 
даже указывают на его тесную связь с христианской легендой о рождении Иисуса: 
      “Кора-Персефона584... тебя взяли в жены, как супругу Дракона, 
      Когда Зевс, весь свернувшись, форму и лицо изменил, 
      Дракон-Жених, свернувшись в любовь-внушающее кольцо... 
      Взошел на девичье ложе темной Коры... 
      Так, союзом с Драконом Эфира, 
      Чрево Персефоны оплодотворилось, 
      Забеременев Загреем,585 Рогатым Дитятей” [621]. 
     Здесь перед нами тайна офитского культа, и происхождение христианского, 
впоследствии пересмотренного, мифа о беспорочном зачатии. Гностики были самыми 
ранними христианами со всеми признаками регулярной теологической системы, и 
слишком уж очевидно, что именно Иисуса подогнала к их теологии в качестве 
Христа, а не теологию разработали на основе его высказываний и деяний. Их 
предки до христианской эры утверждали, что Великий Змий — Юпитер, Дракон Жизни, 
отец и “доброе божество”, сошел на ложе Семелы, а теперь гностики 
послехристианской эры с очень пустяковым изменением применили тот же самый миф 
к человеку Иисусу и утверждали, что то же самое “доброе божество”, Сатурн 
(Ильда-Баоф), в виде Дракона Жизни пронесся над колыбелью маленькой Марии.586 В 
их глазах Змий был Логосом-Христосом, воплощением божественной мудрости через 
своего Отца Эннойю и Мать Софию. 
      “И моя Мать, Дух Святой, взяла меня”, — вложено в уста Иисуса в 
“Евангелии евреев” [623, т. I, с. 341], вводя его таким образом в его роль 
Христа — сына Софии, Святого Духа.587 
      “Дух Святый найдет на тебя, и сила Всевышнего осенит тебя; посему и 
рождаемое Святое наречется Сыном Божиим”, — говорит ангел [Лука, I, 35]. 
      “Бог... в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил 
наследником всего, через Которого и эоны [веки] сотворил” [Евреям, I].588 
     Все такие выражения являются многочисленными христианскими цитатами из 
стихов Нонна “... через эфирного драконобога”, так как эфир есть Святой Дух или 
третье лицо Троицы — Змий с ястребиной головой, египетский Кнеф, эмблема 
божественного разума,589 и “мировая душа” Платона. 
      “Я, Мудрость, вышедшая из уст Всевышнего и покрывшая землю, как облако”. 
     Пэмандр, Логос, исходит из Бесконечной Тьмы и покрывает землю облаками, 
которые змееподобно распространяются по всей земле (см. [392]). Логос является 
старейшим образом Бога, и он есть активный Логос, говорит Филон.590 Отец есть 
Латентная Мысль. 
     Так как эта идея является всемирной, то для выражения ее мы находим 
одинаковую фразеологию среди язычников, евреев и ранних христиан. 
Халдео-персидский Логос является Единородным Отца в вавилонской космогонии 
Евдема. “Восславим же ЭЛИ теперь, дитя Бога”, — начинается гомеровский гимн 
Солнцу.591 Сол-Митра есть “образ Отца”, так же как каббалистический Сеир-Анпин. 

     Едва ли можно поверить, что изо всех различных народов древности никогда 
не было другого, верившего в личного Дьявола больше, чем свободомыслящие 
христиане девятнадцатого века, — и все же таков печальный факт. Ни египтяне, 
которых Порфирий называет “наиболее ученой нацией в мире” [211], ни греки, их 
верные подражатели, никогда не были виноваты в такой дикой нелепости. Мы можем 
сразу добавить, что ни один из них, даже древние евреи, не верил в ад или в 
вечное мучение больше, чем в Дьявола, хотя наши христианские церкви так щедро 
отводят это место для язычников. Где бы ни попадалось в переводах еврейских 
священных писаний слово “ад”, это промах переводчика. Евреи не знали такого 
понятия; все же Евангелии содержат частые примеры этого же недоразумения. Так, 
когда в уста Иисуса вкладываются слова [Матфей, XVI, 18]: “... и врата Гадеса 
не одолеют ее”, — то в подлиннике там стоит — “врата смерти”. Слово “ад” — в 
смысле состояния мучения, вечного или временного — никогда не употреблялось в 
текстах Ветхого Завета, наперекор всем адистам. “Тофет”, или “Долина Хинном” 
[Исаия, LXVI, 24] не имеет такого толкования. Греческий термин “Геенна” также 
имеет совсем другое значение, так как более чем одним компетентным писателем 
было исчерпывающе доказано, что “Геенна” тождественна с гомеровским Тартаром. 
     В сущности этом мы имеем самого Петра в качестве авторитета. В его втором 
“Послании” [II, 2], в первоначальном тексте, Апостол говорит о согрешивших 
ангелах, что Бог “низвергнул их в Тартар”. Это выражение слишком неудобно