Критику собственного поведения переносит как мучительную пытку, но внешне ни за 
что этого не покажет. Любые попытки отчитать Габена, отругать его, сделать ему 
внушение ни к чему не приведут. Он может с самым невозмутимым видом (иногда 
даже с улыбкой) все это выслушать и как ни в чем не бывало продолжать в том же 
духе. Но это отнюдь не значит, что полученное внушение прошло для него 
абсолютно безболезненно и совершенно незамеченным.
Кажущаяся бесчувственность и непроницаемость Габена — защитная реакция на любое 
эмоциональное давление. Чем сильнее на него воздействуют, тем меньше эмоций он 
выражает,
Как бы ни реагировал Габен на предъявляемые ему обвинения, не следует пытаться 
выводить его из состояния хотя бы показного душевного равновесия с целью 
проверить, насколько болезненно он воспринимает высказываемое. Поскольку это 
именно та ситуация, в которой Габен абсолютно не заинтересован обнаруживать 
свою уязвимость и глубокую ранимость. Изначально доброжелательный и миролюбивый,
 он и сам страдает от причиненной обиды, но любая попытка разведать степень его 
эмоциональной восприимчивости возмущает его до глубины души, как исключительная 
низость, как проникновение в его "святая святых" с самыми подлыми намерениями. 
"Я не люблю, когда мне лезут в душу, и не люблю, когда в нее плюют" (Высоцкий).
Область чувственных переживаний для Габена это святыня, это величайшее и 
непостижимое таинство, к которому он никогда никого не подпускает. Он скорее 
предпочтет выглядеть в чьих-то глазах бесчувственным истуканом, чем позволит 
кому-то обнаружить свое истинное душевное состояние.
Он будет из последних сил стараться выглядеть сдержанным, спокойным, владеющим 
ситуацией, невозмутимо улыбающимся, лишь бы не выдать своих настоящих 
переживаний. Любая попытка сломать его "броню" усиленным эмоциональным 
воздействием (проще говоря, истериками и скандалами) воспринимается им как 
чудовищное деяние, не имеющее себе равных. И реагирует он на это соответственно 
— страшным эмоциональным взрывом, который его очень выматывает и о котором он 
впоследствии будет сожалеть.
Может возникнуть вопрос: как может человек, всеми силами оберегающий свои 
чувства и свой душевный покой, позволять себе дирижировать чужими эмоциями? Как 
может он регулировать силу чувств других людей, заставлять их из-за этого 
страдать и наблюдать их страдания с намеренным спокойствием?
Такая ситуация действительно возникает в том случае, если рядом с Габеном 
оказывается человек, психологически с ним несовместимый. Но поскольку Габен 
подсознательно сориентирован на гибкую эмоциональность своего дуала Гексли, он 
не видит ничего плохого в том, чтобы приспосабливать партнера под свой 
эмоциональный порог. Воспринимая каждого партнера как своего дуала, он, 
естественно, предполагает, что любой человек способен приспосабливаться к его 
эмоциям, не испытывая при этом никаких затруднений.
И только после многократных столкновений с реальной действительностью Габен 
начинает понимать свою ошибку и очень болезненно ее переживает. Вследствие 
этого разочарования Габен как раз и предпочитает комфортное уединение 
дискомфортному общению. И тема одиночества, которая очень волнует Габена (равно 
как и его дуала Гексли), является следствием этой причины. Разочаровавшийся и 
недуализированный Габен пытается воспринимать свое одиночество позитивно, 
стараясь находить в нем приятные для себя стороны. (Качество, также 
свойственное и его дуалу Гексли.)
Блок СУПЕРИД*5-я позиция*Суггестивная функция* "Интуиция возможностей"
Как ни пытается Габен развивать в себе интуицию и способности к прогнозированию 
и предвидению, у него в этом плане возникают определенные трудности. Например, 
характер человека ему иногда удается понять только после того, как он с ним 
безнадежно поссорится, не говоря уже о понимании собственного характера, 
который часто для него самого остается непостижимой загадкой, даже при том, что 
он много и с удовольствием занимается "самоанализом".
Габен часто оценивает возможности человека через его этическую оценку. (".., — 
хороший человек, способен многого добиться.")
Способность дать точную и лаконичную характеристику любому человеку, равно как 
и умение предсказать развитие взаимоотношений, вызывает у Габена самое 
искреннее уважение.
Любая наука, любой научный метод, раздвигающий границы человеческих 
возможностей, воспринимается им с интересом и уважением.
Очень считается с мнением людей, умеющих находить выход из самых 
затруднительных положений. С удовольствием выслушивает рекомендации о том, как 
следует себя вести в непредвиденной ситуации или в случае опасности.
Очень внушаем всякими аномальными явлениями. Иногда может с самым серьезным 
видом рассказывать про некое аномальное явление, которое якобы существует у 
него в доме. Может как таблицу умножения заучить "правила" защиты от 
"энергетических вампиров", а потом на полном серьезе их преподавать.
С уважением относится к людям, наделенным сверхъестественными способностями. 
Пробует развить такие же способности и у себя.
Очень внушается авторитетами. Человек, добившийся успехов и признания, вызывает 
у него глубочайшее уважение.
В случае, если его собственная деятельность не получает должного признания, 
реагирует очень болезненно, поскольку сравнивает свои достижения с успехами 
других. Может ссылаться на свои звания и заслуги.
Нуждается в людях, способных найти и оценить его творческие способности, 
раскрыть его таланты и помочь в их реализации.
Очень уважает людей, которые умеют быстро схватить суть явлений и поделиться 
этим с другими. Не терпит уравниловки людей в чем-либо. Считает, что к каждому