его "программной" интуиции потенциальных возможностей.
Еще одна область наблюдения Гексли — темпы развития его взаимоотношений с 
людьми. Он всегда наблюдает за тем, насколько быстро ему удается расположить к 
себе человека. Для Гексли это очень важный показатель. Гексли постоянно следит 
за тем, чтобы в интересующих его взаимоотношениях дистанция сокращалась именно 
в том темпе, в каком ему это нужно. Гексли умеет сколько угодно долго создавать 
иллюзию близких отношений, оставаясь по сути на позициях стороннего наблюдателя.

У Гексли есть свои способы регулирования темпов сокращения и увеличения 
психологической дистанции. Как, например, назначить свидание и не прийти на 
него; заставить партнера понапрасну себя дожидаться, а затем как ни в чем не 
бывало позвонить и уверять в своем горячем желании встретиться. Было бы ошибкой 
объяснять такое поведение обычной для Гексли нелогичностью. И еще ошибочнее 
думать, что Гексли игнорирует фактор времени -этого вообще не может быть, 
поскольку Гексли — интуит, и фактор времени входит в систему его ценностей. 
Поэтому в его поведении можно усматривать именно глубокий интуитивно-этический 
смысл — намерение охладить распаленные чувства партнера, затем подогреть их, 
если они поостыли, и так "охлаждать" и "подогревать" их до тех пор, пока не 
отрегулируется определенная, удобная ему дистанция взаимоотношений.
Во взаимоотношениях, с его дуалом Габеном этот метод оказывает решающее 
позитивное действие, поскольку Габен "сокращает" дистанцию примерно аналогичным 
способом: с самым невозмутимым видом чередует сближение и отдаление. Поэтому в 
результате такого своеобразного взаимодействия друг с другом оба партнера 
довольно быстро убеждаются в том, что во всех отношениях они друг друга 
достойны, после чего можно считать их дуализацию на первом этапе завершенной.
Отношение к расходу времени у Гексли зависит от отношения к субъекту, это время 
расходующему. Если Гексли дорожит отношениями с человеком, он дорожит и его 
временем.
Как правило, не любит ограничивать себя во времени, особенно, если оно 
расходуется на удовлетворение его собственных интересов и удовольствий.
Например, если ему захотелось пообщаться именно тогда, когда интересующий его 
человек стеснен временем, о чем ему недвусмысленно намекается, это 
обстоятельство нисколько его не смутит, и общение будет продолжаться до тех пор,
 пока у Гексли не иссякнет интерес к собеседнику. Другое дело, когда он сам 
куда-нибудь торопится, особенно, если это важная встреча: в этом случае он 
нервничает, неоднократно напоминает о том, что скоро должен уйти, — словом, 
приятного общения не получается.
Не любит, когда его заставляют ждать, но не видит большой беды в том, чтобы 
заставить ждать других. Обычная ситуация: собравшиеся друзья ждут его за 
накрытым столом, а Гексли в этот момент звонит по телефону и сообщает, что вот 
он сейчас уже выходит.
Обычно Гексли всегда планирует выйти вовремя, но в последнюю минуту обычно 
возникают различные обстоятельства, требующие от него непредвиденного расхода 
времени. (Бывает и такая, очень характерная ситуация: студентка-Гексли приходит 
на лекцию с получасовым опозданием и через 15 минут просит разрешения уйти 
домой, поскольку, как ей кажется, оставила на плите чайник.)
Гексли не всегда отдает себе отчет о расходе собственного времени. Ему легче 
контролировать время, расходуемое не самым интересным и не самым приятным для 
себя образом. О продуктивности израсходованного времени вспоминает редко, и 
только тогда, когда отмечает для себя какие-то свои достижения: "Я сегодня за 
шесть часов работы выполнил полторы нормы!"
Старается не ставить себе далеких целей и не строить далеко идущих планов. Его 
собственные планы меняются в зависимости от обстоятельств, но их переменчивость 
и непоследовательность, как уже говорилось, его мало смущает.
Блок ИД*8-я позиция* Демонстративная функция * "Этика эмоций"
Поскольку Гексли подсознательно сориентирован на болезненно восприимчивого к 
эмоциональному воздейст вию Габена, он выражает свои эмоции в той форме, в 
какой всего удобнее воспринимать их его дуалу, т.е. как бы понарошку, как бы 
полусерьезно и слегка театрально. Причем такой характер эмоций у Гексли 
выражается именно подсознательно — обстоятельство, особенно мешающее 
представителям других психологических типов воспринимать чувства Гексли в той 
мере, в какой они значимы для него самого.
У всех, кроме Габена, создается впечатление, что эмоции Гексли неадекватны 
ситуации, на которую он реагирует. Многим он кажется притворщиком, кривлякой, 
подхалимом — кем угодно, только не самим собой. То, что Гексли как бы 
демонстрирует свои эмоции, — это всем видно и всем понятно. Видно, что он как 
бы выносит их на обозрение, видно, что всегда наблюдает за производимым 
впечатлением. Но трудно себе представить, что все это он делает неосознанно. Ив 
то же время именно это и происходит. У Гексли есть как бы подсознательный 
регулятор эмоций, который выносит их на определенный угол выражения, т. е. 
выражает как бы с искажением. Выражение глаз часто не совпадает с выражением 
остальной части лица: взгляд получается либо заискивающий, либо ускользающий, 
либо нарочито равнодушный; улыбка часто многообещающая, двусмысленная.
Часто создается впечатление, что Гексли не столько реагирует на собеседника, 
сколько именно "подыгрывает" ему. Старается попасть в тон создавшемуся 
настроению или старается создать видимость каких-то переживаний, чувств и 
настроений.
Знакомясь с новым человеком, Гексли демонстративно выражает свое восхищение и 
очарование им. Особенно это заметно у журналистов-Гексли, интервьюирующих 
кого-нибудь из популярных актеров или знаменитостей: Гексли не только с