| |
Переяславец-на-Дунае, который так понравился Святославу 103.
----------------------------------
103 Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII --
XIII вв. М., 1982, с. 342-358.
Все северозападное побережье Черного моря подробно описано
Константином Багрянородным как зона ежегодных морских путешествий
киевских русов в середине X в.
Учитывая эти исторические условия, мы не будем удивляться
тому, что древние связи славян с греками, носившие первоначально
лишь характер торговых сделок в Ольвии, постепенно приводили к
притоку славянского населения в греческие приморские города, а к X
в. значительно усилились как в результате заселения
черноморско-дунайских земель славянами, так и по причине широкой,
устойчивой торговли Киева с Болгарией и Византией. В самом Царьграде
русы проживали по полугоду в год. Все это содействовало не только
усвоению греческого языка, но и восприятию местного фольклора.
Волхвы, вводившие в свои кощуны греческие имена с языческой
семантикой, рассчитывали на понимание их аудиторией истинного смысла
своих новых произведений.
Кроме географии, нас должна интересовать и хронология --
когда, в какое время могло происходить такое активное восприятие
провинциального греческого фольклора, несшего в себе рудименты
античной мифологии.
Вероятно, началось это еще тогда, когда причерноморские греки
были язычниками. В Ольвии скифы приобщались к греческим мистериям
еще до Геродота. Более тесное соприкосновение части славян со
смешанным причерноморским населением происходило во II -- IV вв.,
когда это население еще сохраняло язычество. Вероятно, следует
исключить эпоху балканских походов, когда переселенцам было не до
фольклора. Оживление связей наступает после успокоения кочевых
племен в этом регионе и создания Болгарского государства. Походы
киевских князей 860-х -- 900-х годов, проводившиеся вдоль берегов
этого региона и возникшие договоры, выровняли соотношение между
древней Византией и новорожденной Киевской Русью. Русская дружинная
и торговая знать получила возможность длительного и разнообразного
общения с разными слоями болгарского и греческого мира вплоть до
посещения константинопольских терм.
Думаю, что можно считать несомненным участие волхвов в
ежегодных грандиозных экспедициях русской торговой эскадры, корабли
для которой готовились в Новгороде, Смоленске, Любече и Чернигове.
Когда весь караван судов, пробившись сквозь печенежский заслон,
благополучно проходил через Пороги, то на острове Хортице (близ
современного Запорожья), по словам Константина Багрянородного,
совершался языческий благодарственный молебен:
"...Русы совершают свои жертвоприношения, так как там растет
огромный дуб (дерево Перуна). Они приносят (в жертву) живых петухов,
кругом втыкают стрелы, а иные кладут куски хлеба, мяса" 104.
----------------------------------
164 Известия византийских писателей о Северном Причерноморье.
М.; Л., 1934, с. 10-11.
Трудно представить себе тысячную толпу русов, которая
обходилась бы при выполнении такой религиозной церемонии без
руководителей -- волхвов, знающих, как нужно обращаться к Перуну или
Волосу.
Подобные стоянки были и на острове Березани (сказочном и
былинном "острове Буяне") и в гирлах Дуная. Недалеко от
Переяславца-на-Дунае находилась местность Хорсово, где, по всей
вероятности, было святилище Хорса.
Без участия волхвов и волхвов высшего разряда мы не можем
представить себе торжественное заключение договоров русскими послами
в Царьграде, когда второй договаривавшейся стороной был сам
император, целовавший крест из рук высшего духовенства страны.
На протяжении восьми десятилетий X в., до крещения Руси
наиболее благоприятным временем для спокойных взаимосвязей Руси с
Византией являлась вторая четверть этого столетия. Закончились
тяжелые для Византии войны с Симеоном Болгарским и еще не началась
новая серия русских походов 941 -- 943 гг. Очевидно, именно эта
мирная пора и отражена Константином Багрянородным в своем подробном
повествовании о плавании русских из Киева в Константинополь. Русские
тесно соприкасались и с родственной Болгарией, пережившей в эпоху
Симеона (893-927) быстрый культурный подъем, и с Византией, кровно
заинтересованной в политическом и культурном воздействии на славян.
Два десятка лет (920-е -- 930-е гг.) мирных взаимоотношений,
во время которых многие сотни русских людей подолгу проживали как в
Болгарии, так и в Византии, должны были оказать воздействие на
Киевскую Русь, впервые соприкоснувшуюся вплотную с культурой такого
уровня и уже доросшую для восприятия многих её элементов,
|
|
