| |
По всей вероятности и для темы "волхвы" при дальнейшем
изучении её фольклор сможет дать значительно более того, что
выявляется в настоящее время 100.
----------------------------------
100 Этнографы опубликовали непростительно мало материалов XIX
в. о колдунах, знахарках и других представителях "волшебников и
чародеев".
При сопоставлении фольклорных данных с исторической
действительностью языческих времен драгоценным подарком судьбы
является рассмотренный выше турий рог из Черной Могилы, датированный
эпохой Святослава, являвшейся апогеем язычества.
Турьи рога неразрывно связаны с языческим ритуалом: идолы
богов изображались с рогами в руках; в честь бога довольства
Переплута пили из рогов во время ритуальной пляски; русалки из рогов
поливали нивы росой. У западных славян храм Святовита был оснащен
рогами "необыкновенными и удивительными не только по своей природе,
но и по отделке" 101.
----------------------------------
101 Гильфердинг А. Ф. История балтийских славян, с. 204.
Таким необыкновенным и удивительным был и черниговский турий
рог, возможно, тоже принесенный в дар умершему князю из главного
святилища города. Ценно то, что, как удалось установить, на оковке
рога переплелись сюжеты, отраженные в сказках, с сюжетами былин, а
все это вместе оказалось возможным сопоставить по ряду признаков с
греческим мифом об Аиде и Персефоне (может быть, значительно более
древним, чем дошедшие до нас литературные обработки).
Сложная композиция на серебряной оковке рога с её
мифологическим содержанием, глубокой продуманностью каждого символа
в отдельности и всей системы в целом, выражение в символической
форме не только идеи конечной победы жизненного начала (Анастасия)
над мертвящим (Кощей), но и календарных сроков неудержимого
ежегодного расцвета природы -- все это свидетельствует в пользу
того, что программу этой композиции мог составить не рядовой "кузнец
золоту и серебру", а только опытный, мудрый "волхв-хранильник",
прекрасно знакомый с очень архаичными "кощунами". Есть один признак,
по которому можно судить, что окончательное оформление мифа о Кощее
в том виде, в каком он отражен на турьем роге, произошло
сравнительно поздно, быть может, в том самом столетии, когда рог был
захоронен в княжеском кургане. В сказках о Кощее есть много
вариантов поисков смерти Кощея, много различных сюжетных линий,
разных персонажей. Русский двойник античной Персефоны выступает в
сказках то под своим "зимним", "кощьным" именем Морены, Марьи
Моревны (т. е. жены Кощея), то под весенним именем Анастасии
Прекрасной, освобожденной на 8 месяцев от власти Аида.
Сказки, как известно, отражают глубокую старину, которая не
всегда поддается стратифицированию. На турьем роге нет такого
изобилия элементов, как в сказках; здесь отобрано самое важнейшее,
так сказать, конспект мифа, только символы земли и воздуха
(волк-хорт и ястреб). Но зато былинный сюжет о гибели Кощея от
выпущенной им самим стрелы, сюжет никогда не встречающийся в
сказках, на турьем роге X в. показан почти полностью. Быть может,
следует вспомнить, что именно в это время, в самом начале X в.
(вероятно, в связи с быстрым возрастанием роли дружин), появляется
такая форма самой сильной, самой действенной клятвы: нарушитель
клятвы "достоин своимь оружиемь умрети" (договор 911 г.). Былинный
жанр складывался, по-видимому, в X в. Ни один сказочный сюжет (не
считая очень поздних лубочных переделок былин в сказку) не
дублируется в былинах. Былина об Иване Годиновиче -- исключение.
Единственно, что объединяет сказки и былины, это имя героини (в
сказках есть и Анастасия) и конечный результат действий -- смерть
Кощея. Вывод таков: древний (может быть, индоевропейский) миф о
божестве подземного мира и богине весны и расцвета земной природы
существовал в разных местах и во многих вариантах; один из вариантов
возродился на Руси около X в.
Комплексный учет всех данных былины и композиции на турьем
роге приводит нас к мысли, что в воссоздании мифа об Аиде и
Персефоне участвовали люди, знавшие греческий язык и какой-то
полузабытый греками вариант этого мифа, в котором действует Геракл,
пронзивший Аида стрелой.
Знание греческого явствует из того, что имя героини этой
древней кощуны, отраженной и в былине и в сказках, -- Анастасия,
Анастасия Прекрасная, является простым переводом с греческого --
"Воскресение", что прямо соответствует сущности образа Персефоны.
То, что восприятие этого образа было не механическим, а вполне
осмысленным, видно из того, что имя античной богини -- догреческое
и из греческого не этимологизируется. Римляне просто воспроизвели
имя Персефоны в ином произношении, но без перевода -- Прозерпина. В
русском же варианте передан смысл мифологического образа и указано
|
|
