ации. 
Местное население с помощью ислама было сравнительно легко ассимилировано и 
вскоре фактически стало арабским по языку, культуре и основным этническим 
признакам. Сложнее обстояло дело в Ливане, где сравнительно сильные корни 
пустило христианство, но и там процесс шел достаточно успешно. Примерно такой 
же была ситуация в северной Африке – с той лишь разницей, что местное население 
здесь (особенно в долине Нила) не было семитским. Тем не менее, процесс 
постепенной ассимиляции египтян, ливийцев (берберов) и остальной части местных 
народов привел к тому же результату, т.е. к арабизации, к ассимиляции местного 
населения арабами почти без остатка, к замещению местных языков и культур 
арабским языком и исламской арабской культурой.

Иначе обстояло дело с теми народами и районами, где арабов было немного, – в 
Иране, Афганистане, Закавказье, Средней Азии, не говоря уже об Испании. Здесь 
(кроме Испании, где процесс исламизации был ограниченным) исламизация шла не 
столько путем арабизации, сколько за счет экономических привилегий, которые 
были установлены для перешедших в ислам. Эти привилегии, во всяком случае, 
вначале (позже они были пересмотрены либо отменены), сыграли очень существенную 
роль.

Вся земля в Халифате была объявлена государственной собственностью, причем от 
имени государства ею распоряжался халиф, а на местах – его наместники в 
завоеванных районах, эмиры. Как правило, все земли оставляли их прежним 
владельцам (за исключением выморочных, шедших в казну и распределявшихся между 
новыми владельцами на правах икта, т.е. условного должностного владения). 
Рента-налог почти со всех земель стекалась в казну халифа. Но мусульмане в 
качестве налога платили ушр – одну десятую часть дохода, а все остальные – 
харадж, размер которого колебался от одной до двух третей урожая, а также по-; 
душную подать (джизию). Торговая пошлина для мусульман тоже была льготной (2,5 
% против 5 % для остальных).

Результаты такого рода экономической политики были очевидны: мощные 
экономические рычаги создавали безотказный стимул для исламизации покоренных 
арабами народов, так что этот процесс почти не отставал от быстрого темпа 
завоеваний и расширения границ Халифата. Принятие же ислама завоеванными, 
народами, в том числе и странами высокой и древней культуры (Египет, Иран), 
влекло за собой резкое изменение исторически складывавшихся культурных традиций.
 Исламизация сильно трансформировала и унифицировала образ жизни, систему 
семейных и общественных отношений, этику, право на всей территории Халифата. В 
одних случаях это сопровождалось арабизацией (Египет, Месопотамия), в других – 
нет (Иран), но повсюду то, что противоречило догматам ислама, не вписывалось в 
его строгие предписания, постепенно отходило на задний план либо вовсе 
забывалось. Ислам же во всех районах Арабского халифата выходил на передний 
план, и именно его нормы определяли дальнейшее направление развития культуры 
исламизированных народов.




Халифат 
аббасидов

Власть Омейядов пала в 750 г. вследствие восстания Абу-Муслима, поднятого в 747 
г. в Мерве и распространившегося в Иране. К восстанию присоединились хариджиты 
и шииты. На гребне этого победоносного восстания, свергшего Омейядов (потомки 
лишившихся власти омейядских халифов сумели укрепиться лишь на крайнем западе, 
в Испании, где ими был основан Кордовский халифат), к власти пришли халифы из 
нового рода – Аббасидов. Хотя Аббасиды победили с помощью шиитов, они признали 
официальной государственной религией суннизм и перенесли столицу в Багдад.

Аббасиды не вели активной внешней политики – за долгие века их господства к 
Халифату были присоединены лишь Сицилия, Кипр и еще ряд незначительных по 
размеру территорий. Основной их целью было сохранить то, что уже завоевано. А 
сделать это было нелегко. Наместники-эмиры с течением времени все более 
обособлялись в управляемых ими странах и стремились превратиться в 
наследственных правителей. В Египте, Марокко, Ливии, Иране, в Средней Азии в 
течение IX-X вв. возникли фактически самостоятельные эмираты с наследственной 
властью. К середине Х в. под властью халифа остался лишь один Ирак, причем в 
самом Багдаде власть из рук халифов перешла к гвардейским военачальникам. 
Халифы превратились лишь в духовных руководителей, «пап ислама»; имя очередного 
халифа по-прежнему обязательно произносилось во время главной молитвы по 
пятницам всеми правоверными, его изображение обозначали на монетах. Халиф также 
обладал правом инвеституры – только после его формального утверждения наследник 
того или иного эмира получал право на место своего предшественника.

В 945 г. Багдад был захвачен западноиранским шахиншахом – шиитом из рода Бундов,
 после чего халиф окончательно лишился политической власти. Эта власть была 
частично восстановлена лишь после захвата Багдада в 1055 г. турками-сельджуками.