дно, был из разговорчи-
вых, - вроде сторожа я. - Он помолчал и грустно добавил: - Сорок  годков
день в день прослужил в этом порту, в таможне, а теперь... вот...
   Семен Алексеевич даже присвистнул от удивления.
   - Сорок лет?.. Наверное, многих моряков знаете?
   - Известно, - согласно кивнул головой бывший таможенник.
   - А не доводилось вам встречать кого с бывшего эсминца "Гаджибей"?  -
дознавался Семен Алексеевич.
   - С того, потопленного? - повел бровью в сторону рейда таможенник.
   Красильников кивнул.
   - Ходит тут один. Комендором был.
   - Комендором? А фамилию его не вспомните? - с надеждой в голосе спро-
сил Семен Алексеевич.
   - А чего вспоминать? Воробьев его фамилия.
   - Воробьев?.. Василий?.. - обрадовался Красильников.
   - Василий. Он самый.
   - Значит, он здесь? - продолжал несказанно обрадованный Красильников.
- А где его можно повидать?
   - Если есть на что выпить, то в аккурат через десять минут я его  вам
покажу.
   - Есть! Есть! Пошли, папаша!..
   Таможенник легко выбрался на причал.
   - Подождите, а вахту кому?.. - вдруг остановился Красильников.
   - А шут с ней, с вахтой! И с этой лайбой! На ней  все  равно  украсть
нечего, - проговорил таможенник.
   В двух кварталах от порта, на ветхом каменном доме, висела на  кронш-
тейнах большая медная пивная кружка, а под нею красовалась надпись: "Эк-
сельсиор". Старик таможенник свернул во двор, показал на пролом в стене,
означавший вход. По выщербленным ступеням они спустились вниз.  Под  по-
толком каменного коридора висел тусклый керосиновый фонарь.  Он  освещал
дубовую дверь.
   Таможенник толкнул ее - и навстречу им с  оглушающей  силой  вырвался
нестройный гул, послышались невнятные пьяные  голоса.  Семен  Алексеевич
увидел низкий сводчатый зал, в котором за длинными дубовыми столами  си-
дели люди. Это были рыбаки, грузчики, военные моряки, механики с  мелких
судов и портовые воры. На их одежде лежал отпечаток морских профессий. И
только два филера, сидевшие неподалеку от входа, казались  здесь  такими
же несуразными, как, скажем, архиерей цирковой арене. Они тянули пиво  и
не спускали глаз с английских моряков, тесной кучкой сидевших за  другим
столом.
   Таможенник повел Красильникова в конец зала, ближе к стойке. Здесь  в
одиночестве сидел моряк в грубой брезентовой робе.
   - Вот и дружок ваш - Воробьев, - показал старик.
   Семен Алексеевич заглянул в лицо моряка, тронул его за плечо:
   - Не узнаешь, Василий?
   Моряк нехотя поднял голову, несколько мгновений всматривался  в  Кра-
сильникова.
   - Семен?.. Здорово! А мне кто-то сказал, что тебя будто убили. -  Мо-
ряк ногой придвинул табурет  для  Красильникова  скомандовал  в  сторону
стойки: - Матрена! Пива нам!
   - А водочки не будет? - ласково напомнил таможенник, глаза у него за-
маслились от ожидания.
   Воробьев посмотрел на старика, покачал головой:
   - Ох и надоел ты мне, старик!
   Семен Алексеевич весело объяснил Воробьеву:
   - Это он помог разыскать тебя. - И затем сказал таможеннику: - Вы  бы
сами выпили! А денег я дам!
   - Понимаю! - проникновенно сказал таможенник.
   Красильников достал из кармана несколько  царских  денежных  купюр  и
протянул их таможеннику. Тот, не глядя, зажал деньги в кулаке и,  пятясь
между столами, зашлепал к стойке.
   А Семен Алексеевич и Василий Воробьев не спеша потягивали пиво и тихо
переговаривались.
   - Мне эта взрывчатка для большого дела нужна, - убеждал  Красильников
своего давнего друга, который сейчас смотрел на него какими-то грустными
глазами.
   - Не знаю, для чего она тебе нужна, но нету ее у меня, я не  комендор
сейчас. Рыбалю - и вся моя недолга.
   - Значит, не поможешь? - тихо, чувствуя, как перехватывает  от  обиды
горло, спросил Красильников.
   - Значит, не помогу, Семен... - Помолчав немного, Воробьев хмуро  до-
бавил: - Да и к стенке сейчас за это без суда вставят!
   - Боишься, выходит?
   - Понимай как хочешь.
   Красильников встал.
   - Ты что ж, уходишь? - спросил, заметно трезвея, Воробьев. - А я  ду-
мал, посидим... повспоминаем... Жизнь-то, жизнь ныне  какая  верченая...
Одна и отрада - повспоминать...
   - Нам вроде вспоминать нечего, - сухо сказал Красильников и, не  про-
щаясь, круто повернувшись, двинулся к выходу. Поднявшись по  ступенькам,
постоял немного - нет ли хвоста? - и, успокоенны