выносливости.  Два десятка пистолетов и мушкетов в их руках стали  грозным
оружием.  Особую гордость вызывали у  меня  Ласана  и  ее  младшая  сестра
Симара.  Эта восемнадцатилетняя плутовка  творила  с  пистолетом  и  луком
буквально чудеса.  Мчась стрелой (а Симара по-аравакски  значит - стрела),
она из пистолета или лука с расстояния в сорок шагов на бегу  без  промаха
попадала в любую мишень, и притом всегда точно в область сердца.
     Примечательно, хотя, впрочем, и  понятно,  что  к  моему  роду,  роду
Белого Ягуара, прежде всего тянулись те, кто более других познал  в  жизни
горя и невзгод.  Это были араваки и негры, попавшие ко мне еще на  острове
Робинзона, то есть бывшие рабы испанцев  с  острова  Маргариты.  Они-то  и
стали теперь самыми верными моими помощниками.  Впрочем, надо сказать, что
недавнее  нападение  акавоев  на  оринокские  племена  оказалось   силовым
потрясением и впредь хорошей наукой и для всех остальных араваков.
     Через четыре месяца упорной учебы стали заметны и  первые  ее  плоды:
явно  выделилось  десятка  два  лучших  стрелков,  лучников,   скороходов,
гребцов, копьеметателей, да и остальных было просто не узнать.
     Рвение и дисциплина сделали свое дело: араваки стали наконец обретать
то, чего прежде всегда им так недоставало, - чувство уверенности в себе  и
способность себя защитить.  Они не были, как прежде, беззащитны пред злыми
силами природы и враждебными замыслами людей.


                           "НАМ ИЗВЕСТНО ВСЕ!"

     В один из дней, когда в наших краях уже наступил период  дождей,  мы,
как обычно, проводили занятия в окрестностях  залива  Потаро.  И  вдруг  в
полдень Кумаку охватила паника: оттуда примчался запыхавшийся  и  насмерть
перепуганный  парнишка  с  вестью,  что  на  Кумаку  напал  большой  отряд
испанцев.
     Наши отряды находились в это время в какой-нибудь полумиле от  хижин,
и я удивился, ибо не слышал никаких выстрелов:
     - Испанцев? Вооруженных? Сколько их?
     - Много! Целая куча! Сто! - отвечал парнишка, едва переводя дух.
     - Одни только испанцы?
     - Нет... Испанцев мало, зато с ними куча индейцев...
     - Они напали на вас?
     - Нет. Мы раньше заметили их итаубы и убежали из хижин в лес...
     - Они из ружей стреляли?
     - Не знаю... Не слышал...
     - А за вами гнались?
     - Вроде бы нет...
     В тот день наших в селении оставалось немного -  большинство  было  в
лесу на учениях  или  работало  на  полях,  разбросанные  среди  джунглей.
Неподалеку от моего командного пункта занимались отряды Арнака и Вагуры. Я
тут же приказал им немедленно прибыть ко мне, и все вместе мы бросились на
берег залива, откуда как на ладони была видна на другом берегу Кумака.
     Скрытые в чаще от вражеских взоров, мы сами видели, что  хижины  наши
не тронуты, пожаров в селении нет,  никаких  грабежей  незаметно.  У  меня
случайно была с собой моя верная подзорная труба, и я без труда  высмотрел
лодки, причаленные  к  берегу,  -  несколько  испанцев  и  с  ними  группу
индейцев. Казалось, настроены они довольно мирно, но, ясное дело, доверять
им было бы явной оплошностью.  Слишком свежа еще была у меня память об  их
прошлогоднем вероломном набеге на наши земли.  Тогда они  тоже  явились  в
таком же составе из  Ангостуры,  чтобы  здесь  у  нас,  в  нижнем  течении
Ориноко, разжиться рабами для своих плантаций и серебряных копей.
     Вероятнее всего, и нынешние пришельцы были из той  же  банды,  что  и
подлый дон Эстебан.  Поэтому не приходится удивляться,  что  их  появление
вызвало в нашем селении переполох.  Я  с  тревогой  всматривался  в  толпу
пришельцев на том  берегу,  но  дона  Эстебана  среди  них  не  обнаружил.
Казалось, испанцы кого-то ждут, возможно, даже меня.
     Я долго не раздумывал и  решил:  боем  барабанов,  по  заведенному  у
араваков обычаю, оповестить  об  опасности  отряды,  находящиеся  в  лесу,
призвав их форсированным маршем двигаться к  Кумаке.  Затем,  оставаясь  в
лесу, изготовить к бою оружие и  скрытно  окружить  испанцев  полукольцом,
прижав их к берегу залива.  Сам я со своим отрядом прокрался к  селению  и
отправил двух резвоногих юношей в  свою  хижину  за  парадным  капитанским
мундиром.  Не  пристало  мне  выходить  к  испанцам  полуголым,  в   одной
набедренной повязке.
     Полчаса спустя, одевшись в соответствии с торжественностью  случая  и
уверенный, что пришельцы уже окружены нашими отрядами, я вышел из  чащи  и
размеренным шагом направился к испанцам.  Шагах в пятнадцати  сзади  меня,
рассыпавшись широким веером и не скрывая оружия,  шествовал  мой  почетный
эскорт.
     Завидев нас, испанцы с  не  меньшей  торжественностью  двинулись  нам
навстречу.  Их было трое, разодетых как на парад. "Интересно,  что  им  от
меня нужно, черт побери? Новой трепки захотели?" Десятков  пять  индейцев,
их гребцов, вооруженных луками и палицами, не представлялись  мне  грозным
противником.  Никаких ружей у них  не  было,  разве  только,  может  быть,
испанцы припрятали под мундирами пистолеты.  Но  лица  у  них,  во  всяком
случае, расплывались в вежливых улыбках.