рассаживаться вокруг меня на земле.
     - Воины, я буду говорить с вами о том, что  уже  было  и  что  должно
скоро произойти! - обратился я к собравшимся по-аравакски, ибо уже неплохо
знал язык. - Дела это большой важности и касаются всего  племени.  Вы  все
должны сказать свое слово. Я жду от вас речей разумных и мудрых...
     Индейцы слушали меня с любопытством и смотрели дружелюбно, но заметно
было, не все: группа Конауро,  демонстративно  усевшись  в  самых  дальних
рядах окружавшей меня толпы, хмуро поглядывала исподлобья.
     - Всем ясно, - продолжал я, - на острове Каиива мы  одержали  большую
победу, и это вселяет законную гордость в сердца всех араваков.  Но это не
все: ваши правнуки и через сто лет будут достойно чтить память  всех  вас.
собравшихся сегодня воинов. Они будут славить ваш подвиг в веках...
     Свою речь на совете воинов я ни с кем  из  друзей  предварительно  не
обсуждал и потому был немало удивлен, когда Арнак, мой столь же смышленый,
как оказалось, сколь и храбрый, Арнак вдруг прервал меня, дав  знать,  что
хочет говорить.
     Скрыв удивление, я кивнул в знак согласия.
     - Воины! - начал Арнак. - Пусть кто-нибудь скажет, что я не знаю, как
жили раньше и как живут сейчас индейцы  в  Гвиане,  не  только  араваки  и
варраулы, но и акавои, карибы, арекуна, патемоны  и  макуши.  Все  скажут:
знаю.  И я, Арнак, сын вождя, говорю вам: все, что сказал Белый  Ягуар,  -
святая правда, правда правд.  В Гвиане, между Ориноко и  Амазонкой,  никто
никогда еще не терпел такого сокрушительного поражения, какое  мы  нанесли
недавно нашим врагам...
     - А убитые на Каииве? Наши убитые братья! Кто их вернет  нам?!  Кто?!
Проклятие! - резко прервал вдруг Арнака  кто-то  из  задних  рядов  отряда
Конауро.
     - И погибшие зря! Зря!!! - рявкнул сам Конауро, которого я  узнал  по
голосу.
     Мы сидели на опушке леса.  Стволы лесных великанов заслоняли от  меня
разъяренного Конауро.  Эти гигантские стволы и царящий между ними полумрак
создавали неповторимую атмосферу таинственности и даже сказочности.
     Слова Конауро и его сородича вызвали ропот недовольства и возмущенные
восклицания, ибо средь всех нас в  тот  день  царила  радость,  и  радость
понятная: нам удалось навсегда избавиться от грозного врага.  Я готов  был
ответить Конауро, но меня опередил Уаки.  Старше меня, но моложе  Конауро,
это был храбрый предводитель отряда, энергичный и смелый.
     - Конауро! - громовым голосом крикнул он. - Ты что, ослеп?! Или разум
покинул тебя? Разве тебя не было в нашем селении на берегу залива Потаро и
ты не видел, что акавои готовились напасть на нас?..
     - Готовились, но не напали! - возразил кто-то из ближайшего окружения
Конауро. - Они пошли на Каииву, на варраулов!
     - Не напали! - не сдавался Уаки. - Не  напали,  потому  что  мы  были
сильны и готовы к бою, у нас были ружья и много разного оружия, у нас  был
мудрый и храбрый вождь, и проклятые акавои  в  этом  сами  убедились.  Вот
почему они не напали на нас, и тебе это известно...
     - А знал ли твой мудрый вождь, -  взвизгнул  кто-то  из  приспешников
Конауро, - что  акавои,  разбив  варраулов  и  захватив  много  пленников,
вернулись бы довольные на свою Куюни, а нас оставили в покое?
     - Эй, вы, храбрецы, потише! - гневно крикнул я.  -  Варраулы  -  наши
друзья, и прийти к ним на по мощь был наш трудный, но священный долг.
     - Канаима лишил Ягуара разума!
     Среди араваков поднялся возмущенный гул, словно в  потревоженном  рое
злых ос. Арнак старался перекричать шум, и наконец ему это удалось:
     - Конауро, вождь рода трусливых  Кайманов,  ты  ошибаешься!  Я  много
слышал об акавоях и знаю их непомерную гордыню и  спесь.  Мы  вынудили  их
отказаться от нападения на нас.  Они никогда бы нам этого не  простили  и,
захватив Каииву, опьяненные легкой победой, тут же бросились  бы  на  наше
селение и Сериму. Я, Арнак, говорю: ты ошибаешься, вождь Конауро!
     - Все равно, -  донесся  откуда-то  из-под  дальнего  дерева  странно
изменившийся голос Конауро, - все равно, я думаю, как думал, и  знаю,  что
потерял многих воинов моего рода понапрасну! Да падет проклятие на  головы
тех, кто в этом повинен!
     В этот момент наш шаман Арасибо, сидевший до этого рядом  со  мной  с
опущенной головой, вдруг резко поднял ее и стал  всматриваться  в  сумрак,
туда, где находился Конауро.  Как видно, он считал, что проклятия и прочее
колдовство - лишь его, шаманское, дело.
     - Конауро болен! - бросил он в  мою  сторону.  -  Канаима  лишил  его
разума!
     - Ты прав! - пробормотал я с горечью. - Меня это очень печалит.
     Не все знали,  как  развивалась  смертельная  схватка  между  отрядом
Конауро и акавоями.  Я попросил Мигуэля рассказать воинам, как  все  было.
Мигуэль, хорошо владевший языком араваков, начал с того, как шло  сражение
и как потом его отряд бросился на помощь воинам Хаки и Конауро...
     - А раньше вы не могли подойти? - буркнул кто-то из отряда Конауро.
     - Не могли! Мы бросились сразу же, как увидели акавоев. Быстрее никто
бы не смог...
     - Все равно мои воины погибли зря!  -  яростно  проревел  Конауро.  -
Пусть будут прокляты те, кто втянул нас в это, пусть будет проклят главный
виновник!..