спешить, но, несмотря на это, мы ни на минуту не сбавляли скорость.
     Вдруг  Фуюди,  сидевший  некоторое  время  в  глубокой  задумчивости,
обратился ко мне, указывая куда-то вперед:
     - Белый Ягуар, через две-три мили главное русло реки, по которому  мы
плывем, большой дугой должно изогнуться к северу, а потом  опять  повернет
на юг, и тут будет Каиива. - На лице Фуюди  была  видна  усиленная  работа
мысли. - Но здесь есть узкая протока, которая  связывает  концы  излучины,
как тетива лука.  Подумай,  как  мы  сократим  путь,  если  поплывем  этой
протокой, а?
     Мысль была действительно важной и ценной.  Но есть ли такая  протока,
соединяющая излучину реки? Возникали сомнения и другого свойства.  Все эти
края были изрезаны неисчислимой сетью крупных и мелких рукавов,  всяческих
проток, заливов и проливов.  Сколь  же  легко  запутаться  в  этом  водном
лабиринте, особенно ночью! Плывущие впереди акавои, чужаки в  этих  краях,
наверняка не свернут с основного русла реки, которое и нам  представлялось
наиболее надежным путем.
     И тут, случайно оглянувшись назад, где нас все еще догоняли варраулы,
я стукнул себя по лбу.
     - Варраулы! Это же их родная сторона! - воскликнул я. - Их река!
     Все сразу меня поняли.  Мы придержали весла, и спустя несколько минут
варраулы догнали нас. Я велел им подплыть ближе так, чтобы их и моя итаубы
шли борт  о  борт.  Варраулов  было  восемнадцать,  в  основном  юноши.  Я
настолько уже научился читать по  лицам  оринокских  обитателей,  что  без
труда разобрался: к нам прибыли юноши с сердцами более  отважными,  чем  у
других, храбрецы, стремившиеся отличиться, которых, видимо,  обожгли  наши
насмешки и  обвинения  в  трусости.  Лица  у  них  были  обескураженные  и
растерянные: они не знали, как мы их  примем.  Я  сразу  же  заметил,  что
оружие убитых акавоев они привезли с собой.
     Рулевой на их итаубе, судя по виду -  старший,  проговорил  виноватым
голосом:
     - Не суди нас! Мы испугались, совсем голову потеряли...
     Я махнул рукой, дружелюбно его прерывая:
     - Ладно, это неважно... Вы хотите плыть с нами в Каииву?
     - Да, хотим.
     - Оружие у всех есть?
     - Есть.
     - А где ружья?
     - Здесь. Мы не умеем из них стрелять.
     - Тогда давайте их на мою итаубу.
     Мне передали пять  ружей  в  довольно  жалком  состоянии,  совершенно
ржавых, и пять бамбуковых труб с порохом и свинцом.  Осмотрев оружие более
внимательно, я обнаружил на железной пластине приклада знак фирмы и  место
ее нахождения: рядом со съеденным  ржавчиной  названием  города  явственно
читалось - Нидерланды.
     - Как тебя зовут, приятель? - спросил я рулевого.
     - Куранай.
     - Ты вождь?
     - Я старший над этими людьми, - ответил он уклончиво.
     - Теперь ты во всем будешь слушаться меня  и  ничего  не  делать  без
моего приказа! Вы хорошо знаете реку и ее протоки?
     - Знаем, господин.
     - А ты знаешь, что Ориноко здесь делает изгиб к северу?
     - Как же, господин, знаю, конечно, знаю! Поэтому мы и торопились.  Мы
знаем другой путь, более короткий, он называется Гуапо.
     - Тебя послало нам само небо, Куранай! Вперед, веди нас по Гуапо!
     За два часа до захода  солнца  мы  встретили  яботу  с  двумя  нашими
разведчиками, плывшими к нам.  От них мы узнали, что акавои плывут впереди
нас по-прежнему на расстоянии более десяти миль и очень спешат.  Плывут по
главному руслу реки.
     Вскоре стена леса справа расступилась,  и  мы  увидели  протоку.  Она
имела вид залива, сужавшегося вдали  до  ширины  небольшой  реки,  которую
варраулы называли Гуапо.  Сюда нам  и  предстояло  свернуть.  Поскольку  в
главном русле реки течение почти совсем остановилось, а варраулы  уверяли,
что, отправившись в путь через четыре-пять часов, мы спокойно доберемся до
Каиивы задолго до рассвета, было решено  устроить  в  этом  месте  привал.
Берег здесь был чуть выше. Сухой и песчаный. Он клином вдавался в развилку
между Ориноко и ее протокой. На этом мысе мы и отыскали место, удобное для
лагеря.  Вскоре весело затрещали костры и в  воздухе  разнесся  аппетитный
аромат печеного мяса.
     Ближайшие  деревья  опушки  леса  буйно  клубились  зеленью  шагах  в
двадцати от нашего бивака, не закрывая нам обзора на берега реки и боковой
ее протоки.  Солнце хотя и клонилось к закату, но все еще нещадно пекло, и
целые тучи дневных насекомых жужжали вокруг.  Яркие бабочки, словно желтые
и голубые звезды, кружили над  нашими  головами,  а  из  зарослей  неслось
предвечернее пение и щебет птиц.
     Мы сытно поели, и, хотя было еще светло, я велел всем спать.
     Заверениям варраулов, что у  нас  достаточно  времени  для  отдыха  -
четыре-пять часов, - я не  особенно  склонен  был  верить.  До  Каиивы  по
протоке Гуапо оставалось еще, по самым  грубым  расчетам,  около  тридцати
миль.  В  случае  какого-либо  неожиданного  препятствия    в    пути    и