Я оглянулся. За нами никто не шел.




XXV


В феврале мы с Кестером сидели в последний раз в нашей мастерской. Нам пришлось 
ее продать, и теперь мы ждали распорядителя аукциона, который должен был 
пустить с молотка все оборудование и такси. Кестер надеялся устроиться весной 
гонщиком в небольшой автомобильной фирме. Я по-прежнему играл в кафе 
«Интернациональ» и пытался подыскать себе еще какое-нибудь дневное занятие, 
чтобы зарабатывать больше.

Во дворе собралось несколько человек. Пришел аукционист.

– Ты выйдешь, Отто? – спросил я.

– Зачем? Все выставлено напоказ, а цены он знает.

У Кестера был утомленный вид. Его усталость не бросалась в глаза посторонним 
людям, но те, кто знал его хорошо, замечали ее сразу по несколько более 
напряженному и жесткому выражению лица. Вечер за вечером он рыскал в одном и 
том же районе. Он уже давно знал фамилию парня, застрелившего Готтфрида, но не 
мог его найти, потому что, боясь преследований полиции, убийца переехал на 
другую квартиру и прятался. Все эти подробности установил Альфонс. Он тоже был 
начеку. Правда, могло статься, что преступник выехал из города. Он не знал, что 
Кестер и Альфонс выслеживают его. Они же рассчитывали, что он вернется, когда 
почувствует себя в безопасности.

– Отто, я выйду и погляжу, – сказал я.

– Хорошо.

Я вышел. Наши станки и остальное оборудование были расставлены в середине двора.
 Справа у стены стояло такси. Мы его хорошенько помыли. Я смотрел на сидения и 
баллоны. Готтфрид часто называл эту машину «наша старая дойная корова». Нелегко 
было расставаться с ней.

Кто-то хлопнул меня по плечу. Я быстро обернулся. Передо мной стоял молодой 
человек ухарского вида, в пальто с поясом. Вертя бамбуковую трость, он 
подмигнул мне:

– Алло! А ведь мы знакомы!

Я стал припоминать:

– Гвидо Тисс из общества «Аугека»!

– Ну, вот видите! – самодовольно заявил Гвидо. – Мы встретились тогда у этой же 
рухляди. Правда, с вами был какой то отвратительный тип. Еще немного, и я бы 
дал ему по морде.

Представив себе, что этот мозгляк осмелился бы замахнуться на Кестера, я 
невольно скорчил гримасу. Тисс принял ее за улыбку и тоже осклабился, обнажив 
довольно скверные зубы:

– Ладно, забудем! Гвидо не злопамятен. Ведь вы тогда уплатили огромную цену за 
этого автомобильного дедушку. Хоть что-нибудь выгадали на нем?

– Да, – сказал я. – Машина неплохая.

Тисс затараторил:

– Послушались бы меня, получили бы больше. И я тоже. Ладно, забудем! Прощено и 
забыто! Но сегодня мы можем обтяпать дельце. Пятьсот марок – и машина наша. 
Наверняка. Покупать ее больше некому. Договорились.

Я все понял. Он полагал, что мы тогда перепродали машину, и не знал, что 
мастерская принадлежит нам. Напротив, он считал, что мы намерены снова купить 
это такси.

– Она еще сегодня стоит полторы тысячи, – сказал я. – Не говоря уже о патенте 
на право эксплуатации.

– Вот именно, – с жаром подхватил Гвидо. – Поднимем цену до пятисот. Это сделаю 
я. Если нам отдадут ее за эти деньги – выплачиваю вам триста пятьдесят 
наличными.