нчательно  решившись  исполнить  приказание   духовника,
Франсуаза, однако, боялась, что одно слово госпожи  Гривуа  может  навести
Дагобера на верный след: тогда пропадет последняя  надежда,  и  несчастные
девушки останутся в невежестве и смертном грехе, за  которые  она  считала
себя ответственной.
   Дагобер, державший в своих руках руки Розы и  Бланш,  встал  при  входе
госпожи Гривуа и взором спросил жену, кто она такая.
   Минута была решительная. Но недаром  экономка  брала  пример  со  своей
госпожи, княгини де Сен-Дизье. Воспользовавшись тем, что  она  запыхалась,
взойдя на пятый этаж, а также своим смущением при  виде  Дагобера,  ловкая
особа  постаралась  еще  усилить  признаки   возбуждения   и,   задыхаясь,
взволнованным голосом, как бы едва опомнившись от испуга, воскликнула:
   - Ах, мадам!.. какое  несчастье  я  сейчас  наблюдала...  Простите  мое
смущение... но я не могу... меня это так взволновало...
   - Господи, что случилось? - сказала дрожащим голосом Франсуаза,  боясь,
что госпожа Гривуа проговорится.
   - Я сейчас заходила к вам по одному важному делу...  -  продолжала  та,
все в том же тоне. - И пока я вас дожидалась, какая-то  молодая  уродливая
работница собирала здесь в узел вещи...
   - Да, да...  -  сказала  Франсуаза,  -  это  была,  верно,  Горбунья...
превосходная девушка...
   - Я так и думала!.. Ну, и вот что произошло: видя, что вас долго нет, я
решилась сходить пока по соседству, где у меня было  дело...  Дошла  я  до
улицы Сен-Мерри... Ах, мадам!
   - Ну и что же? - спросил Дагобер.
   -  Я  увидала  громадную  толпу...  Спрашиваю,  что  случилось,  и  мне
отвечают, что полицейский арестовал девушку, подозревая,  что  она  украла
вещи, находившиеся в большом узле... Я пробралась  поближе...  и  что  же?
Арестованной  оказалась  та  самая  работница,  которую  я  видела  сейчас
здесь...
   - Ах, бедняжка! - воскликнула, побледнев и с ужасом  всплеснув  руками,
Франсуаза. - Ах, какое несчастье!
   - Объясни же мне - сказал Дагобер, - что это за узел?
   - Да видишь, друг мой... У меня  не  хватило  денег...  и  я  попросила
Горбунью снести в ломбард ненужные нам вещи...
   - И кто-то мог усомниться,  что  она  честнейшее  в  мире  существо!  -
воскликнул Дагобер. - Но, мадам, почему же вы  не  вмешались?..  вы  могли
сказать, что ее знаете.
   - Я и постаралась это сделать... но, к несчастью, меня не  послушали...
Толпа ежеминутно росла... Пришла стража... и ее увели...
   - Она может умереть с горя: ведь она страшно робка и так чувствительна!
- воскликнула Франсуаза.
   - Ах, Господи! милая Горбунья, такая кроткая и  услужливая!  -  сказала
Бланш со слезами на глазах, взглянув на сестру.
   - Так как я ничем не могла ей помочь, - продолжала госпожа Гривуа, - то
и поспешила вернуться сюда и сообщить вам о случившемся...
   - Несчастье ведь поправимо... нужно только скорее  пойти  в  полицию  и
объяснить, в чем дело!
   При этих словах Дагобер схватил шапку и, повернувшись к госпоже Гривуа,
отрывисто заметил:
   - Ах, мадам, с этого и  надо  было  начинать!  Где  она,  бедняжка?  Вы
знаете?
   - Нет, месье, но на улице еще и теперь такая толпа, такое волнение, что
если вы будете так любезны  и,  не  теряя  времени  отправитесь  туда,  то
несомненно вам скажут...
   - Какая тут к черту любезность! Это мой долг! - воскликнул  Дагобер.  -
Бедная девочка... арестована,  как  воровка!  Это  ужасно...  Я  побегу  к
полицейскому комиссару, необходимо найти девушку, они должны отпустить,  я
ее приведу!
   И с этими словами солдат поспешно вышел.
   Франсуаза, успокоившись насчет Горбуньи, поблагодарила  Бога,  что  это
обстоятельство заставило ее мужа уйти: его присутствие было теперь  весьма
некстати. Госпожа Гривуа оставила мопса  в  фиакре,  так  как  знала,  что
дорога каждая минута. Бросив многозначительный взгляд  на  Франсуазу,  она
сказала, подавая ей письму аббата Дюбуа и нарочно подчеркивая слова:
   - Из этого письма вы узнаете, мадам, зачем я сюда приехала. Я не успела
еще объяснить вам, в чем дело, а между тем оно для меня тем приятнее,  что
дает возможность поближе познакомиться с этими очаровательными барышнями.
   Роза и Бланш удивленно переглянулись;  Франсуаза  с  трепетом  раскрыла
письмо.  Только  настоятельные  требования  духовника  могли  победить  ее
нерешительность,  и  все-таки  она  с  ужасом  думала  о  неистовом  гневе
Дагобера. Она не знала даже в своем простодушии, как  объяснить  девочкам,
что они должны уехать с прибывшей особой. Госпожа Гривуа заметила смущение
Франсуазы и, успокоив ее знаком, обратилась к сестрам:
   - Как счастлива будет увидать вас ваша родственница, милые девочки!
   - Наша родственница? - спросила Роза, все более и более изумляясь.
   - Да! Она узнала о  вашем  приезде,  но  так  как  она  не  совсем  еще
поправилась после долгой болезни, то  не  могла  приехать  за  вами  сама;
поэтому она меня и послала. К несчастью, - прибавила хитрая особа, заметив
смущение девушек, - она  мо