нонимных сообщений... Разыгрался страшный  скандал  -  и
молодая женщина погибла.
   О  любовнике  же  ее  в  обществе,  неведомо  откуда   и   как,   стали
распространяться какие-то неопределенные слухи, с  массой  недомолвок,  но
так коварно рассчитанные, что они становились в тысячу раз опаснее всякого
прямого обвинения, против  которого  можно  по  крайней  мере  бороться  и
опровергать  его.  Между   тем   слухи   проникали   в   общество   такими
разнообразными путями, так упорно и с такой  дьявольской  убедительностью,
что лучшие друзья молодого человека стали от него отворачиваться, невольно
подчиняясь  влиянию  беспрерывного  гула   перешептываний,   заключавшихся
большей частью в таких разговорах:
   - Конечно, вы слышали про ***?
   - Нет, а что такое?
   - Рассказывают скверные истории...
   - Что вы говорите! Например?
   - Не могу сказать точно... дело касается его  чести...  Ходят  странные
слухи...
   - Черт возьми! Это не шутка... Так вот почему его  теперь  так  холодно
принимают...
   - Я, знаете, решился пока держаться от него подальше.
   - Я тоже, конечно!
   И так далее, и так далее...
   Свет так устроен, что иногда довольно  таких  мелочей,  чтобы  навсегда
погубить репутацию человека, особенно  если  прежние  его  удачи  породили
завистников. С человеком, о котором  мы  говорим,  случилось  именно  так.
Несчастный, чувствуя, как все вокруг него пустеет,  как  колеблется  почва
под ногами, метался из стороны в сторону, стараясь найти неведомого врага,
наносящего ему неотразимые удары. Ему и в голову не приходило  заподозрить
княгиню, с которой он даже ни  разу  не  видался  со  времени  их  романа.
Решившись наконец во что бы то ни стало узнать причину общего отчуждения и
презрения, он обратился к одному из прежних друзей. Друг ответил уклончиво
и довольно презрительно; молодой человек вспылил и вызвал  его  на  дуэль.
Противник ответил:
   - Найдите себе двух свидетелей из числа наших общих знакомых - тогда  я
буду драться с вами.
   Несчастный не нашел ни одного!
   Дойдя до полного отчаяния, не  понимая  причины  всего  происходившего,
страдая за погибшую из-за него любимую женщину, он, в минуту горя, гнева и
безумного отчаяния, покончил с собой...
   В день его смерти госпожа де  Сен-Дизье  набожно  заметила,  что  такая
постыдная жизнь и должна была так кончиться; что человек, долго попиравший
все божеские и человеческие законы, обязательно должен был  кончить  новым
преступлением... самоубийством! И друзья  княгини  повторяли  и  разносили
всюду эти слова с видом лицемерной, смиренной веры в них.
   Этого мало. Рядом с наказаниями раздавались и награды.
   Наблюдательные люди замечали, что лица, пользовавшиеся покровительством
княгини,   необыкновенно   быстро   достигали    почестей    и    отличий.
_Добродетельные_ молодые люди и усердные посетители проповедей получали  в
жены богатых сироток, которых держали  для  них  про  запас  в  Сакре-Кер.
Несчастные девушки слишком поздно убеждались  в  качествах  супруга-ханжи,
выбранного для них барынями-ханжами, и горькой скорбью искупали обманчивую
честь быть принятыми в мир лгунов и лицемеров, где  они  чувствовали  себя
чужими и беззащитными,  причем  им  грозила  немедленная  кара,  если  они
осмеливались оплакивать союз, который им навязали.
   В салоне же княгини раздавались места префектов, полковников, сборщиков
податей, выбирались депутаты, академики, епископы и пэры  Франции,  причем
взамен  оказанной  им  помощи  они  обязывались   хранить   вид   крайнего
благочестия, внешне соблюдать  пост  и  поклясться  участвовать  в  вечной
жестокой борьбе  со  всем,  что  отдавало  безбожием  и  революционностью.
Главное требование заключалось, впрочем, в том, что они должны были  вести
тайную переписку с аббатом д'Эгриньи, причем  он  сам  _выбирал  различные
темы для бесед_, что, конечно, было даже  очень  приятно,  так  как  аббат
славился как самый светский, милый, умный, а главное - покладистый человек
в мире.
   По этому поводу вот один _исторический_ факт, который мог бы  пополнить
сокровищницу горькой и мстительной иронии Мольера и Паскаля.
   Это случилось в  последний  год  Реставрации.  Один  высокопоставленный
сановник,  человек  твердого  и  независимого  характера,   _не   исполнил
обрядов_, т.е. не  говел  и  не  причащался.  Такое  поведение  чиновника,
занимающего высокое положение, могло явиться печальным примером; поэтому к
нему отправили аббата маркиза д'Эгриньи. Зная  возвышенный  и  благородный
характер знатного упрямца, аббат понял,  что  главное  -  добиться  только
того, чтобы он согласился _исполнить обряд_ каким бы то ни было  способом,
так как _эффект_ все равно был бы впечатляющим.
   Как умный человек, он не  убеждал  своего  собеседника  в  правильности
догматов, ни даже  в  истинах  религии,  а  говорил  только  о  соблюдении
приличий и о том, что по