ом и девой Афиной
Всякому роду искусств и прелестные делает вещи,
Так засияли красой голова Одиссея и плечи.
Видом подобный бессмертным богам, из ванны он вышел,
Сел после этого в кресло, которое раньше оставил,
165 Против супруги своей и с такой обратился к ней речью:
"Странная женщина! Боги, живущие в домах Олимпа,
Твердое сердце вложили в тебя среди жен слабосильных!
Вряд ли другая жена в отдаленьи от мужа стояла б
Так равнодушно, когда, перенесши страданий без счета,
170 Он наконец на двадцатом году воротился б в отчизну.
Вот что, мать: постели-ка постель мне! Что делать, один я
Лягу. У женщины этой, как видно, железное сердце!"
Так на это ему Пенелопа царица сказала:
"Странный ты! Я ничуть не горжусь, не питаю презренья
175 И не сержусь на тебя. Прекрасно я помню, каким ты
Был, покидая Итаку в судне своем длинновесельном.
Ну хорошо! Постели, Евриклея, ему на кровати,
Только снаружи, не в спальне, которую сам он построил.
Прочную выставь из спальни кровать, а на ней ты настелешь
180 Мягких овчин, одеялом покроешь, положишь подушки".
Так сказала она, подвергая его испытанью.
В гневе к разумной супруге своей Одиссей обратился:
"Речью своею, жена, ты жестоко мне ранила сердце!
Кто же на место другое поставил кровать? Это трудно
185 Было бы сделать и очень искусному. Разве бы только
Бог при желаньи легко перенес ее с места на место!
Но средь живущих людей ни один, даже молодокрепкий,
С места б не сдвинул легко той кровати искусной работы.
Признак особый в ней есть. Не другой кто, я сам ее сделал.
190 Пышно олива росла длиннолистая, очень большая,
В нашей дворовой ограде. Был ствол у нее, как колонна.
Каменной плотной стеной окружив ее, стал возводить я
Спальню, пока не окончил. И крышей покрыл ее сверху.
Крепкие двери навесил, приладивши створки друг к другу.
195 После того я вершину срубил длиннолистой оливы,
Вырубил брус на оставшемся пне, остругал его медью
Точно, вполне хорошо, по шнуру проверяя все время,
Сделал подножье кровати и все буравом пробуравил.
Этим начавши, стал делать кровать я, пока не окончил,
200 Золотом всю, серебром и слоновою костью украсил,
После окрашенный в пурпур ремень натянул на кровати.
Вот тебе признаки этой кровати, жена! Я не знаю,
Все ли она на том месте стоит, иль на место другое,
Срезавши ствол у оливы, ее кто-нибудь переставил".
205         Так он сказал. У нее ослабели колени и сердце, -
Так подробно и точно все признаки ей описал он.
Быстро к нему подошла Пенелопа. Обняв его шею,
Голову стала, рыдая, ему целовать и сказала:
"О, не сердись на меня, Одиссей! Ты во всем и всегда ведь
210 Был разумнее всех. На скорбь осудили нас боги.
Не пожелали они, чтобы мы, оставаясь друг с другом,
Молодость прожили в счастье и вместе достигли порога
Старости. Не негодуй, не сердись на меня, что не сразу
Я приласкалась к тебе, как только тебя увидала.
215 Дух в груди у меня постоянным охвачен был страхом,
Как бы не ввел в заблужденье меня кто-нибудь из пришельцев.
Есть ведь немало людей, подающих дурные советы.
Ведь и рожденная Зевсом Елена аргивская вряд ли б
Соединилась любовью и ложем с чужим человеком,
220 Если бы знала вперед, что отважные дети ахейцев
Снова обратно должны отвезти ее в землю родную.
Сделать позорный поступок ее божество побудило.
Раньше в сердце свое не впускала она ослепленья
Страшного, бывшего также началом и наших несчастий.
225 Точно сейчас и подробно ты признаки мне перечислил
Нашей кровати, которой никто из живущих не видел,
Кроме тебя и меня, да рабыни еще Акториды,
Данной отцом мне в служанки, когда я сюда отправлялась.
Дверь нашей прочно устроенной спальни она охраняла.
230 Как ни бесчувственно сердце мое, но его убедил ты!"
Тут сильней у него появилось желание плакать.
Плакал он, что жена его так хороша и разумна.
Как бывает желанна земля для пловцов, у которых
Сделанный прочно корабль, теснимый волнами и ветром,
235 Вдребезги в море широком разбил Посейдон-земледержец;
Только немногим спастись удалось; через волны седые,
С телом, изъеденным солью морс