-
Иль, подбежав к Одиссею, обнять его ноги с мольбою.
Вот что, старательно все обсудив, наилучшим почел он:
Ноги с мольбою обнять Одиссея, Лаэртова сына.
340 Полую взял он формингу свою и, сложив ее на пол
Между кратером красивым и креслом серебряногвоздным,
Сам подбежал к Одиссею, руками обнял его ноги
И, умоляя, к нему обратился с крылатою речью:
"Ноги твои, Одиссей, обнимаю: почти меня, сжалься!
345 Сам позднее ты станешь жалеть, если буду убит я,
Я певец, и богам свои песни поющий и людям!
Я самоучка; само божество насадило мне в сердце
Всякие песни. И кажется мне, что готов я, как богу,
Песни петь для тебя. Не режь же мне горла, помилуй!
350 Также и милый твой сын Телемах подтвердит, что я в дом твой
Не добровольно являлся, что шел я, того не желая,
Песни петь женихам за обедами их. Принуждали
К этому люди меня - и больше числом и сильнее!"
Речь услыхала его Телемаха священная сила.
355 Быстро к отцу своему подошел он и громко промолвил:
"Стой! Воздержись от убийства невинного этого мужа!
Также спасем и Медонта глашатая! Он постоянно
Много забот обо мне проявлял, как был я ребенком.
Лишь бы только его не убили Евмей иль Филойтий
360 Иль не попался б тебе под удар он, как в зал ворвался ты!"
Так говорил он. Разумный Медонт его речи услышал.
Сжавшись в комок, он под креслом лежал, покрывшись бычачьей
Только что содранной шкурой, чтобы гибели черной избегнуть.
Выскочил он из-под кресла и, сбросивши шкуру бычачью,
365 Быстро колени обнял Телемаха, к нему подбежавши,
И, умоляя, к нему обратился с крылатою речью:
"Вот он я, здесь! Удержи ты отца, объясни ему, друг мой,
Чтоб он в сверхмощи своей не убил меня острою медью
В гневе на этих мужей женихов, поедавших бесстыдно
370 В доме добро у него и тебя оскорблявших безумно!"
Так, улыбнувшись, ответил ему Одиссей многоумный:
"Не беспокойся! Вот этим спасен ты от гибели черной,
Чтобы ты в будущем знал и другим сообщил бы, насколько
Лучше людям хорошие делать дела, чем дурные.
375 Вот что, однако: уйдите отсюда на двор и сидите
Там, вне убийства, - и ты и певец этот песнеобильный.
Надо мне кое-какие дела еще сделать по дому".
Так сказал он. Пошли они оба и, выйдя наружу,
Сели вблизи алтаря великого Зевса владыки,
380 И озирались вокруг, и все еще ждали убийства.
Стал между тем Одиссей оглядывать зал, не остался ль
Кто между ними в живых, не избег ли погибели черной.
Но неподвижно лежали, покрытые кровью и пылью,
Кучами там женихи, как рыбы, которых в заливе,
385 Неводом густопетлистым поймавши, из моря седого
На прибрежный песок рыбаки извлекают, и кучи
Их, по соленой тоскуя волне, на песке громоздятся;
И отлетает их дух под пылающим солнечным жаром.
Кучами так женихи один на другом там лежали.
390         Сыну тогда Телемаху сказал Одиссей многоумный:
"Ну-ка, пойди, Телемах, Евриклею кормилицу кликни.
Нужно ей слово сказать, которое есть в моем духе".
Так он сказал. Телемах, приказанье отца исполняя,
Двери потряс и к себе Евриклею кормилицу вызвал:
395         "Древнерожденная! Встань-ка, старушка! Ведь ты в нашем доме,
Сколько ни есть тут рабынь, над всеми у нас надзираешь.
Выйди скорее! Отец мой зовет, чтоб сказать тебе что-то!"
Так он громко сказал. И бескрылым осталось в ней слово.
Двери открыла она для жилья приспособленных комнат,
400 Вышла из них. Телемах же повел ее вслед за собою.
В зале она Одиссея нашла средь лежащих там трупов.
Был он кровью и грязью запачкан, как лев, лугового
Только что съевший быка: идет он, запачкана кровью
Вся его мощная грудь, и кровью запачкана морда
405 С той и другой стороны. И страшно с ним встретиться взглядом.
Были запачканы так Одиссеевы руки и ноги.
Трупы увидев мужей и безмерную кровь, Евриклея
Вскрикнуть была уж готова, великое дело увидев,
Но Одиссей, хоть и очень тянуло ее, помешал ей.
410 Громко к ней со словами крылатыми он обратился:
"Старая, радуйся тихо! Сдержись, не кричи от восторга !
Не подобает к убитым мужам подходить с похвальбою.
Божья судьба и дурные дела осудили их на смерть.
Не почитали они никого из людей земнородных -
415 Ни благородных, ни низких, какой бы ни встретился с ними.
Из-за нечестия их им жребий позорный и выпал.
Вот что однако: домовых прислужниц-рабынь назови мне,
Кто между ними бесчестил меня и какая невинна".
Так н