Теперь же я, сунув нос в стакан,
     Вино озираю сначала
     И после уж пью. А могу и теперь,
     Не глядя, хлебнуть как попало.

     Но что за черт! Пока я пью,
     Мне кажется, стал я двоиться.
     Мне кажется, точно такой же, как я,
     Пьянчуга напротив садится.

     Он бледен и худ, ни кровинки в лице,
     Он выглядит слабым и хворым
     И так раздражающе смотрит в глаза,
     С насмешкой и горьким укором.

     Чудак утверждает, что он -- это я,
     Что мы с ним одно и то же --
     Один несчастный, больной человек
     В бреду, на горячечном ложе,

     Что здесь не харчевня, не Годесберг,
     А дальний Париж и больница...
     Ты лжешь мне, бледная немочь, ты лжешь!
     Не смей надо мною глумиться!




     Смотри, я здоров и как роза румян,
     Я так силен -- просто чудо!
     И если рассердишь меня, берегись!
     Тебе придется худо!

     "Дурак!" -- вздохнул он, плечами пожав,
     И это меня взорвало.
     Откуда ты взялся, проклятый двойник?
     Я начал дубасить нахала.

     Но странно, свое второе "я"
     Наотмашь я бью кулаками,
     А шишки наставляю себе,
     Я весь покрыт синяками.

     От этой драки внутри у меня
     Все пересохло снова.
     Хочу вина попросить -- не могу,
     В губах застревает слово.

     Я грохаюсь об пол и, словно сквозь coi
     Вдруг слышу: "Примочки к затылку
     И снова микстуру -- по ложке в час,
     Пока не кончит бутылку".





     Когда пиявка насосалась,
     Посыпь ее солью, и в тот же миг
     Сама отвалится она.
     А как мне тебя отвадить, старик?

     Мой старый друг, кровопийца мой давню
     Где взять подходящую соль для тебя?
     До капли весь мой мозг спинной
     Ты высосал, крепко меня любя.

     С тех пор я стал и тощ и бледен,
     Одни лишь кости да