ас, для гордых коней, паровоз
     Проблема существованья;
     А нам, смиренным ослам, впадать
     В отчаянье -- нет основанья.

     У белых, у пегкх, гнедых, вороных,
     У всех вас -- конец печальный;
     А нас, ослов, трубою своей
     Нз вытеснит пар нахальный.

     Каких бы хитрых еще машин
     Ни выдумал ум человека,--
     Найдется место нам, ослам,
     Всегда, до скончания века.

     Нет, бог не оставит своих ослов,
     Что, в полном сознанье долга,
     Как предки их честные, будут пле
     На мельницу еще долго.

     Хлопочет мельник, в мешки мука
     Струится под грохот гулкий;
     Тащу ее к пекарю, пекарь печет,--
     Человек ест хлеб и булки.

     Сей жизненный круговорот искони
     Предначертала природа.
     И вечна, как и природа сама,
     Ослиная наша порода".

МОРАЛЬ

     Век рыцарства давно прошел:
     Конь голодает. Но осел,
     Убогая тварь, он будет беспечно
     Овсом и сеном питаться вечно.






     Разные стихотворения


ТОРЖЕСТВЕННАЯ КАНТАТА

     Беер-Меер! Кто кричит?
     Меер-Беер! Где горит?
     Неужели это роды?
     Чудеса! Игра природы!
     Он рожает, спору нет!
     Се мессия к нам грядет!
     Просчиталась вражья свора,--
     После долгого запора
     Наш мессия, наш кумир
     Шлет "Пророка" в бренный мир.

     Да, и это вам не шутки,
     Не писак журнальных утки,--
     Искус долгий завершился,
     Мощный гений разрешился.
     Потом творческим покрыт,
     Славный роженик лежит
     И умильно бога славит.
     Гуэн герою грелки ставит
     На живот, обвисший вдруг,
     Словно выпитый бурдюк.
     Пуст и тих родильный дом.
     Но внезапно -- трубный гро.м,
     Гул литавр и дробь трещоток,
     И в двенадцать тысяч глоток
     (Кое-кто оплачен здесь)
     Возопил Израиль днесь:

     "Слава, наш великий гений,
     Кончен срок твоих мучений,
     Драгоценный Беер-Мер!
     Несравненный Меер-Бер!
     Ты, намучившись жестоко,
     Произвел на свет "Пророка".

     Хор пропел, и тут один
     Выступает господин,
     Некий Брандус по прозванью,
     Он издатель по призванью,
     С виду скромен, прям и прост
     (Хоть ему один прохвост,
     Крысолов небезызвестный,
     Преподал в игре совместной
     Весь издательский устав),
     И, пред гением представ,
     Словно Мариам в день победы
     (Это помнят наши деды),
     В бубен бьет он и поет:

     "Вдохновенья горький пот