Будучи же ближайшей истиной неопределенного  начала,  эта  определенность
порицает это начало как  нечто  несовершенное,  равно  как  и  самый  метод,
который, исходя из этого начала, был только формальным. Это  можно  выразить
как отныне определенное требование, чтобы начало - так как оно по  отношению
к определенности результата само есть нечто определеное- принималось  не  за
непосредственное,  а  за  опосредствованное  и  выведенное;  а   это   может
показаться требованием бесконечного, идущего вспять прогресса в  доказывании
и выведении; подобным же образом из вновь полученного начала через  движение
метода также возникает некоторый результат, так что прогресс  идет  также  и
вперед до бесконечности.
   Уже не раз  указывалось,  что  бесконечный  прогресс  вообще  принадлежит
чуждой понятия рефлексии; абсолютный метод,  который  имеет  своей  душой  и
своим содержанием понятие, не может привести к такому прогрессу.  На  первый
взгляд  может  показаться,  что  уже  такие  начала,  как  бытие,  сущность,
всеобщность, суть такого рода, что они  полностью  имеют  ту  всеобщность  и
бессодержательность, которая требуется для  совершенно  формального  начала,
каким оно должно быть, и потому они как абсолютно первые начала не требуют и
не допускают никакого  дальнейшего  движения  вспять.  Так  как  они  чистые
соотношения с собой, непосредственные и неопределенные, то в  них,  конечно,
нет такого различия, которое в каком-либо другом начале  сразу  же  положено
между всеобщностью его формы и  его  содержанием.  Но  та  неопределенность,
которую указанные логические начала имеют  своим  единственным  содержанием,
сама есть то, что составляет их определенность; а именно, эта определенность
состоит в их отрицательности как снятом опосредст-вовании; особенность этого
опосредствования сообщает и их неопределенности некую  особенность,  в  силу
которой бытие, сущность и всеобщность отличаются друг от друга. Когда же  их
берут отдельно, свойственная  им  определенность  есть  их  непосредственная
определенность, присущая любому содержанию, и поэтому нуждается в выведении;
для метода безразлично,  принимается  ли  определенность  за  определенность
формы или за определенность содержания. Вот почему методу на самом  деле  не
приходится начинать действовать по-новому оттого, что первым его результатом
было определение некоторого содержания; от этого он не становится ни  более,
ни менее формальным, чем прежде. Ведь так как он абсолютная форма,  понятие,
знающее само себя и все как  понятие,  то  нет  такого  содержания,  которое
противостояло бы ему и определило бы его как одностороннюю,  внешнюю  форму.
Поэтому, подобно тому как бессодержательность указанных начал не  делает  их
абсолютными  началами,  так  и  содержание,  как  таковое,  не  приводит   к
бесконечному прогрессу вперед или вспять. С одной  стороны,  определенность,
которую метод порождает себе в  своем  результате,  есть  момент,  благодаря
которому метод опосредствует себя  с  собой  и  превращает  непосредственное
начало в опосредствованное.  Но  и  наоборот,  именно  через  определенность
протекает это присущее методу опосредст-вование; через некоторое содержание,
как через нечто кажущееся иное самого  себя,  метод  возвращается  к  своему
началу таким образом, что он не только восстанавливает  это  начало,  однако
[уже]  как  определенное,  но   результат   есть   точно   так   же   снятая
определенность, а тем самым  и  восстановление  первой  неопределенности,  с
которой начинал метод.  Метод  осуществляет  это  как  система  тотальности.
Следует еще рассмотреть его в этом [его] определении.
   Определенность, которая была результатом, сама есть, как  было  отмечено,
новое начало благодаря форме простоты, в которую она свелась;  так  как  это
начало отличается от своего  предыдущего  именно  этой  определенностью,  то
познание движется от содержания к содержанию. Это движение вперед определяет
себя прежде всего таким образом, что оно начинает с простых  определенностей
и что следующие за ними определенности становятся все богаче  и  конкретнее.
Ибо результат содержит свое начало, и движение этого  начала  обогатило  его
новой определенностью. Всеобщее составляет основу; поэтому  движение  вперед
не следует принимать за процесс, протекающий  от  чего-то  иного  к  чему-то
иному. В абсолютном методе понятие сохраняется в своем инобытии, всеобщее  -
в своем обособлении, в суждении и реальности; на каждой ступени  дальнейшего
определения всеобщее возвышает всю массу своего предыдущего содержания и  не
только ничего не теряет от своего диалектического движения вперед, не только
ничего не оставляет позади себя,  но  несет  с  собой  все  приобретенное  и
обогащается и сгущается внутри себя.
   Это расширение (Erweiterung) [всеобщего] можно рассматривать  как  момент
содержания,  а  внутри  целого  -  как  первую  посылку;  всеобщее  сообщено
богатству содержания, непосредственно сохранено в нем. Но отношение имеет  и
вторую,  отрицательную,  или  диалектическую,  сторону.  Процесс  обогащения
[всеобщего] совершается в соответствии с  необходимостью  понятия,  держится
понятием, и каждое определение есть рефлексия-в-себя. Каждая  новая  ступень
выхождения вовне себя, т. е. дальнейшего определения, есть также и некоторое
углубление-в-себя,  и  большее  расширение  есть  равным   образом   большая
интенсивность.  Самое  богатое  есть  поэтому  самое  конкретное   и   самое
субъективное, и то, чтб возвращает себя в  простейшую  глубину,  есть  самое
мощное и самое объемлющее. Самое высшее,  самое  заостренное  -  это  чистая
личность, которая единственно лишь через абсолюную диалектику,  составляющую
ее природу, точно так же все охватывает и держит внутри себя, потому что она
делает себя тем, чтб всего  свободнее,  -  простотой,  которая  есть  первая
непосредственность и всеобщность.
   Именно  таким  образом  каждый  шаг   вперед   в   процессе   дальнейшего
определения, удаляясь  от  неопределенного  начала,  есть  также  возвратное