иорная часть нашего 
знания охватывает, согласно Канту, не только логику, но многое такое, что не 
может быть включено в логику или выведено из нее. Он выделяет два различения, 
которые у Лейбница смешаны. С одной стороны, существует различие между 
«аналитическими» и «синтетическими» суждениями, с другой стороны — различие 
между «априорными» и «эмпирическими» суждениями. Следует сказать кое-что 
относительно каждого из этих различий.

«Аналитическое» суждение — это такое суждение, в котором предикат является 
частью субъекта. Например, «высокий человек есть человек» или «равносторонний 
треугольник есть треугольник». Все такие суждения следуют из закона 
противоречия; утверждать, что высокий человек не есть человек, было бы 
внутренне противоречиво. «Синтетическое» суждение — это такое суждение, которое 
не является аналитическим. Все суждения, которые мы знаем только благодаря 
опыту, являются синтетическими. Мы не можем просто путем анализа понятий 
открыть такие истины, как «вторник был дождливый день» или «Наполеон был 
великим полководцем». Но Кант в отличие от Лейбница и всех других 
предшествовавших ему философов не допускает обратного, то есть того, что все 
синтетические суждения известны только благодаря опыту.

Это приводит нас к второму из вышеуказанных различий.

«Эмпирическое» суждение — это суждение, которое мы не можем знать, кроме как с 
помощью чувственного восприятия, либо нашего собственного, либо чувственного 
восприятия тех, чье словесное свидетельство мы принимаем. Факты истории и 
географии относятся к этому типу; такими же являются законы науки — всякий раз 
наше знание их истины зависит от данных наблюдения. «Априорные» суждения, с 
другой стороны, являются такими, которые, хотя они и могут быть извлечены из 
опыта, когда они известны, имеют, по-видимому, другую основу, чем опыт. Ребенку,
 изучающему арифметику, может помочь восприятие двух шариков и двух других 
шариков, и, наблюдая их вместе, он воспринимает четыре шарика. Но когда он 
усвоит общее суждение «2 + 2 = 4», ему не потребуется больше подтверждения 
примерами; суждение имеет достоверность, которую индукция никогда не может дать 
общему закону. Все суждения чистой математики являются в этом смысле априорными.

Юм доказал, что закон причинности не является аналитическим, и заключил, что мы 
не можем быть уверены в его истинности. Кант принял взгляд, что закон 
причинности синтетичен, но тем не менее утверждал, что он известен a priori. Он 
утверждал, что арифметика и геометрия являются синтетическими, но также 
априорными. Он пришел, таким образом, к следующей формулировке своей 
проблемы:
Как возможны синтетические суждения a 
priori?
Ответ на этот вопрос со всеми его следствиями образует основную тему «Критики 
чистого разума».

Решение Кантом этой проблемы было таким, что он испытывал огромную уверенность 
в нем. Он провел двенадцать лет, разрабатывая эту проблему, но потратил только 
пять месяцев на то, чтобы написать всю свою длинную книгу, после того как его 
теория оформилась. В предисловии к первому изданию он говорит: «Я решаюсь 
утверждать, что не может быть ни одной метафизической задачи, которая не была 
бы здесь разрешена или для решения которой не был бы дан здесь по крайней мере 
ключ». В предисловии к второму изданию он сравнивает себя с Коперником и 
говорит, что произвел коперниковскую революцию в философии.

Согласно Канту, внешний мир дает только материю ощущения, но наш собственный 
духовный аппарат упорядочивает эту материю в пространстве и во времени и 
доставляет понятия, посредством которых мы понимаем опыт. Вещи в себе, которые 
являются причинами наших ощущений, непознаваемы; они не находятся в 
пространстве и во времени, не являются субстанциями, не могут быть описаны 
каким-либо из тех общих понятий, которые Кант называет «категориями». 
Пространство и время субъективны, они являются частью нашего аппарата 
восприятия. Но именно поэтому мы можем быть уверены, что все, что бы мы ни 
воспринимали, будет выявлять характеристики, рассматриваемые геометрией и 
наукой о времени. Если вы всегда носили голубые очки, вы могли быть уверены в 
том, что увидите все голубым (это пример не Канта). Подобно этому, раз вы 
всегда носите пространственные очки в вашем уме, вы уверены, что всегда видите 
все в пространстве. Таким образом, геометрия априорна в том смысле, что она 
должна быть истиной всего воспринимаемого, но мы не имеем оснований полагать, 
что нечто аналогичное есть истина вещей в себе, которые мы не воспринимаем.

Кант говорит, что пространство и время не являются понятиями: это формы 
«интуиции». (Имеется немецкое слово «Anschauung», которое означает буквально 
«созерцание» или «взгляд». Хотя слово «интуиция» является принятым переводом, 
оно тем не менее не вполне удовлетворительно.) Существуют, однако, также 
априорные понятия: имеется двенадцать категорий, которые Кант выводит из форм 
силлогизма. Двенадцать категорий разделяются на четыре триады: 1) количества: 
единство, множественность, всеобщность; 2) качества: реальность, отрицание, 
ограничение; 3) отношения: субстанциональность и случайность, причина и 
действие, взаимодействие; 4) модальности: возможность, существование, 
необходимос