она пила и бегала за конюхами. 
Вероятно, ему нравилось чувствовать, что он, несомненно, был выше ее в 
финансовом и интеллектуальном отношении и что она была полностью зависима от 
него. Он всегда чувствовал себя неуютно в обществе великих и искренне 
предпочитал простых людей: в этом отношении его демократическое чувство было 
вполне искренним. Хотя он никогда не вступал с ней в официальный брак, но 
обращался с ней почти как с женой, и все знатные дамы, которые находились с ним 
в дружеских отношениях, вынуждены были ее терпеть.

Его первый литературный успех пришел к нему довольно поздно. Дижонская академия 
объявила премию за лучшее сочинение на тему «Принесли ли науки и искусства 
пользу человечеству?». Руссо ответил отрицательно и получил премию (1750). Он 
утверждал, что науки, письменность и искусства являются худшими врагами морали 
и, создавая бедность, являются источниками рабства, ибо как могут быть опутаны 
цепями те, кто ходит нагим, подобно американским дикарям? Как можно ожидать, он 
за Спарту и против Афин. Он прочитал «Жизнеописания» Плутарха в возрасте семи 
лет, и они оказали очень сильное воздействие на него. Он особенно восхищался 
жизнью Ликурга. Подобно спартанцам, он принимает успех в войне как испытание 
достоинства. Тем не менее он восхищается «благородным дикарем», которого 
искушенные европейцы могут победить в войне. Наука и добродетель, утверждает он,
 несовместимы, и все науки имеют неблагородное происхождение. Астрономия 
проистекает из суеверий астрологии, красноречие — из честолюбия, геометрия — из 
скупости, физика — из тщеславного любопытства. И даже этика имеет своим 
источником человеческую спесь. Об образовании и об искусстве книгопечатания 
следует сожалеть. Все, что отличает цивилизованного человека от необученного 
варвара, есть зло.

Получив премию и внезапно достигнув славы этим сочинением, Руссо начал жить в 
соответствии с принципами, изложенными в этом сочинении. Он усвоил простой 
образ жизни и продал свои часы, сказав, что ему больше не надо знать времени.

Идеи первого сочинения были разработаны во втором трактате — «Рассуждение о 
неравенстве» (1754), который не был премирован. Он утверждал, что «человек по 
натуре своей добр и только общество делает его плохим» — антитеза доктрине 
первородного греха и спасения в церкви. Подобно большинству политических 
теоретиков его века, он говорил о естественном состоянии, хотя отчасти 
гипотетическом, как о «положении, которое не существует больше, возможно, 
никогда не существовало, вероятно, никогда не будет существовать и о котором 
тем не менее необходимо иметь представление, для того чтобы правильно судить о 
нашем теперешнем состоянии». Естественный закон должен быть выведен из 
естественного состояния, но, поскольку нам не известно о естественном человеке, 
невозможно определить закон, первоначально предписанный или наилучшим образом 
подходящий ему. Все, что мы можем знать, — это то, что воля тех, кто подчинен 
ему, должна сознавать свою подчиненность, и это должно прямо вытекать из голоса 
природы. Он не возражает против естественного неравенства в отношении возраста, 
здоровья, ума и пр., но только против неравенства, возникающего из-за 
привилегий, дозволенных обычаем.

Происхождение гражданского общества и последующего социального неравенства 
следует искать в частной собственности. «Первый, кто напал на мысль, огородив 
участок земли, сказать: „Это мое”, — и нашел людей, достаточно простодушных, 
чтобы этому поверить, был истинным основателем гражданского общества». Он 
утверждает далее, что заслуживающая сожаления революция вводит металлургию и 
земледелие. Зерно есть символ нашего несчастья. Европа — это наинесчастнейший 
континент, потому что она имеет больше всех зерна и железа. Чтобы уничтожить 
зло, необходимо лишь отвергнуть цивилизацию, так как человек по природе добр и 
дикарь, когда он сыт, находится в мире со всей природой и является другом всех 
существ (выделено мной. — Б. Р.).

Руссо послал это сочинение Вольтеру, который ответил (1775): «Я получил вашу 
новую книгу против рода человеческого и благодарен вам за нее. Не было еще 
случая, чтобы такие способности использовались для того, чтобы сделать всех нас 
глупыми. Каждый стремится, читая вашу книгу, ходить на четвереньках. Но, так 
как я утратил эту привычку за более чем шестьдесят лет, я чувствую, к несчастью,
 что не смогу приобрести ее вновь. Не могу я отправиться и на поиски дикарей 
Канады потому, что болезни, на которые я осужден, вызывают необходимость 
пользоваться услугами европейского хирурга, потому, что в тех местах 
продолжается война, и потому, что наш пример сделает дикарей почти такими же 
плохими, как мы сами».

Не удивительно, что Руссо и Вольтер в конце концов поссорились. Чудо в том, что 
они не поссорились раньше.

В 1754 году, когда он стал знаменитым, родной город вспомнил о нем и пригласил 
посетить его. Он принял приглашение, но, поскольку только кальвинисты могли 
быть гражданами Женевы, он вновь вернулся к своей старой вере. Для него уже 
стало обычаем говорить о себе как о женевском пуританине и республиканце, и 
после своего обращения он думал жить в Женеве. Он посвятил «Рассуждение о 
неравенстве» отцам города, но они не были довольны этим. Они не желали быть 
только равноправными обыкновенными горожанами. Их оппозиция не была 
единственным препятствием к жизни в Женеве. Кроме того, было другое, даже более 
серьезное, и оно заключалось в том, что приехал Вольтер, для того чтобы жить 
там. Вольтер был создателем пьес и энтузиастом театра, но Женева по пуританским 
соображениям запретила все драмат