. В «Метафизических размышлениях» есть очень 
большое рассуждение относительно того, почему ум чувствует «грусть», когда тело 
испытывает жажду. Правильный картезианский ответ заключался в том, что тело и 
ум подобны двум часам, и когда одни указывают «жажда», другие указывают 
«грусть». Однако с религиозной точки зрения в этой теории был серьезный 
недостаток, и это приводит меня к второй черте картезианства, о которой я 
упоминал выше.

В целом теория картезианцев относительно материального мира была твердо 
детерминистской. Живые организмы, так же как и мертвая материя, управлялись 
законами физики; не было больше нужды, как в аристотелевской философии, в 
энтелехии или душе, для того чтобы объяснить рост организмов и движения 
животных. Но сам Декарт допускал одно маленькое исключение: человеческая душа 
может по желанию изменить хотя и не количество движения жизненных духов, но их 
направление. Однако это было противоположно всему существу системы и вступало в 
противоречие с законами механики; поэтому от него отказались. Из этого вытекало,
 что все движения материи определялись физическими законами и в силу 
параллелизма психические явления также должны быть равно детерминированными. 
Следовательно, у картезианцев были трудности в отношении свободы воли. А для 
тех, кто уделял больше внимания науке Декарта, чем его теории познания, 
нетрудно было расширить его теорию о том, что животные — это автоматы; почему 
не сказать того же о человеке и упростить систему, делая ее последовательно 
материалистической. Этот шаг фактически был предпринят в XVIII веке.

У Декарта был неразрешимый дуализм между тем, что он черпал из современной ему 
науки, и схоластикой, которую он изучал в Ла Флеш. Это привело его к 
противоречиям, но это также привело его к тому, что он высказал больше 
плодотворных идей, чем любой логически последовательный философ. 
Непротиворечивость его взглядов, возможно, сделала бы его просто основателем 
новой схоластики, тогда как противоречия в его взглядах сделали его источником 
двух важных, но развивавшихся в различных направлениях школ философии.




Глава X. 
СПИНОЗА

Спиноза (1632-1677) — самый благородный и привлекательный из великих философов. 
Интеллектуально некоторые превосходили его, но нравственно он выше всех. 
Естественным следствием этого было то, что на протяжении всей его жизни и в 
течение века после смерти его считали человеком ужасающей безнравственности. Он 
родился в еврейской семье, но евреи отлучили его от церкви. Одинаково 
ненавидели его и христиане. Хотя во всей его философии господствует идея Бога, 
церковники обвиняли его в атеизме. Лейбниц, который был ему многим обязан, 
скрывал это и в целях предосторожности воздерживался от того, чтобы сказать 
хоть слово в похвалу ему; он зашел даже настолько далеко, что говорил неправду 
о степени своего личного знакомства с еретиком евреем.

Жизнь Спинозы была очень простой. Его семья приехала в Голландию из Испании или,
 может быть, из Португалии, чтобы избежать инквизиции. Сам он был знатоком 
иудейской учености, но счел невозможным остаться ее приверженцем. Ему 
предложили 1000 флоринов в год с тем, чтобы он скрыл свои сомнения, когда же он 
отказался, то была сделана попытка убить его, но когда и она не удалась, он был 
отлучен от церкви со всеми проклятиями Второзакония и проклятиями, которые 
Елисей послал на детей, разорванных впоследствии на куски медведицей. Но ни 
одна медведица не напала на Спинозу. Он спокойно жил сначала в Амстердаме, а 
потом в Гааге, зарабатывая себе на жизнь шлифовкой линз. Его потребности были 
малы и просты, и в течение всей своей жизни он обнаруживал редкое равнодушие к 
деньгам. Те немногие, которые знали Спинозу, любили его, даже если не одобряли 
его принципов. Голландское правительство с его обычным либерализмом терпело его 
мнения по теологическим вопросам, хотя однажды он оказался в политическом 
отношении в немилости, так как был на стороне де Витта против дома Оранских. В 
возрасте сорока пяти лет он умер от чахотки.

Его главная работа «Этика» была опубликована посмертно. Прежде чем перейти к ее 
рассмотрению, нужно сказать несколько слов о двух других его книгах — 
«Богословско-политическом трактате» и «Политическом трактате». Первый является 
любопытной комбинацией критики Библии и политической теории; последний связан 
только с политической теорией. В критике Библии Спиноза частично предвосхищает 
современные взгляды, в частности, определяя более поздние даты различных книг 
Ветхого завета по сравнению со сроками, указанными легендой. Он повсюду 
пытается доказать, что Священное писание можно истолковать так, чтобы 
совместить его с либеральной теологией.

Политическая теория Спинозы в основном идет от Гоббса, несмотря на огромную 
разницу в характере этих людей. Он считает, что в естественном состоянии не 
существует правильного и неправильного, так как неправильное заключается в 
неповиновении закону. Он считает, что суверен не может поступать неправильно, и 
согласен с Гоббсом, что церковь должна быть полностью подчинена государству. Он 
против всякого восстания, даже направленного против плохого правительства, и 
приводит примеры бедствий в Англии в доказательство вреда, который происходит 
от насильственного сопротивления властям. Но он не согласен с той мыслью Гоббса,
 что монархия является наиболее естественной формой правления. Он не согласен 
также и с тем, что подданные должны жертвовать всеми своими правами в пользу 
правителя. В частности, он считает важной