баптистов. Это и привело Локка к 
доктрине о разделении власти и к доктрине о политическом равновесии. В Англии 
действительно существовало разделение власти до тех пор, пока король имел 
влияние, потом верховную власть получил парламент и в конечном счете кабинет 
министров. В Америке все еще существует система политического равновесия в той 
мере, насколько Конгресс и Верховный суд могут оказывать сопротивление 
правительству; но налицо имеется тенденция к постоянному увеличению власти 
правительства. В Германии, Италии, России и Японии власть у правительства даже 
большая, чем считал это желательным Гоббс. Поэтому в общем, что касается власти 
государства, мир пошел так, как того желал Гоббс, после долгого периода 
либерализма, в течение которого, по крайней мере по виду, он двигался в 
противоположном направлении. Каков бы ни был исход настоящей войны, кажется 
очевидным, что функции государства должны увеличиваться и далее и что 
сопротивление ему должно становиться все более и более трудным.

Основание, которое Гоббс выдвигает в защиту государства, а именно, что это лишь 
единственная альтернатива анархии, в основном правильно. Однако государство 
может быть настолько плохим, что временная анархия кажется предпочтительнее его 
сохранения, как это было во Франции в 1798 году и в России в 1917 году. Больше 
того, тенденция всякого правительства к тирании не может быть распознана, если 
у правительства не будет страха перед восстанием. Правительства были бы хуже, 
чем они есть, если бы подданные полностью приобрели покорность, которую 
проповедовал Гоббс. Это правильно и в сфере политики, где правительства будут 
пытаться, насколько это в их силах, сделать себя лично несменяемыми, это 
правильно и в сфере экономической, где они будут пытаться обогатить себя и 
своих друзей за счет общества, это правильно и в сфере интеллектуальной, где 
они будут подавлять каждое новое открытие или доктрину, которые, возможно, 
угрожают их власти. Таковы резоны размышлять не только об опасности анархии, но 
также и об опасности несправедливости и косности, которые связаны с 
всемогуществом правительства.

Заслуги Гоббса наиболее ясно проявляются при сопоставлении его с более ранними 
политическими теоретиками. Он совершенно свободен от суеверий; он не спорит о 
том, что случилось с Адамом и Евой во время грехопадения. Он ясен и логичен; 
его этика, правильная она или неправильная, совершенно понятна и не использует 
каких-либо сомнительных концепций. За исключением Макиавелли, который 
значительно более ограничен, он является первым действительно современным 
писателем по политической теории. Там, где он неправ, он неправ из-за слишком 
большой упрощенности, а не потому, что основа его мыслей нереалистична и 
фантастична. В силу этой причины он все еще достоин опровержения.

Кроме возражений, которые вызывают метафизика и этика Гоббса, есть еще два 
момента, которые также вызывают возражения. Первый — это то, что он всегда 
рассматривает национальные интересы как целое и молчаливо допускает, что 
основные интересы всех граждан одинаковы. Он не понимает значения противоречий 
между различными классами, которые Маркс сделал главной причиной социальных 
перемен. Это связано с признанием того, что интересы монарха в целом совпадают 
с интересами его подданных. Во время войны действительно имеется единство 
интересов, особенно если война жестокая, но в мирное время противоречия между 
интересами одного класса и интересами другого класса могут быть очень большими. 
Совсем не обязательно, чтобы в такой ситуации всегда было правильным считать, 
что лучшим путем предотвращения анархии является проповедь абсолютной власти 
правителя: некоторые уступки по пути разделения власти, возможно, являются 
единственным путем предотвращения гражданской войны. Это должно быть очевидным 
Гоббсу из современной ему истории Англии. Другой момент, который говорит о 
весьма ограниченном характере доктрины Гоббса, заключается в рассмотрении 
отношений между различными государствами. Содержание «Левиафана» не дает 
никакого основания для предположения между государствами каких-либо отношений, 
за исключением отношений войн и захватов, сопровождаемых редкими передышками. В 
соответствии с его взглядами это проистекает из отсутствия международного 
правительства, так как отношения между государствами находятся все еще в 
естественном состоянии, которое является отношением войны всех против всех. До 
тех пор пока существует международная анархия, далеко не очевидно, чтобы 
увеличение производительности в отдельном государстве было в интересах 
человечества, так как это увеличивает жестокость и разрушительность войн. 
Каждый аргумент, который он приводит в пользу правительства, насколько он 
правилен вообще, правилен и в отношении международного правительства. Пока 
существуют и борются друг против друга национальные государства, только низкая 
производительность может сохранить человеческий род. Усовершенствование 
вооруженных сил отдельных государств, при отсутствии в мире средств 
предотвращения войны, — это дорога к всеобщему уничтожению.




Глава IX. 
ДЕКАРТ

Рене Декарта (1596-1650) обычно считают, и я думаю, правильно, основателем 
современной фи